Симфония мостовых на мою голову - Анна Игоревна Рудианова

может быть, это произошло ещё при разговоре с отцом. Он сам кидался на полицейских и натурально пытался вбить в них логику. Эта агрессия только усугубила ситуацию, но ничего поделать с собой Хворь не мог. Его бесила тупизна полицейских. Брекеты теперь придётся приклеивать заново, хорошо хоть вывих ему вправили перед тем, как сдать Синицыным.

Но Давид не стал жаловаться, он сам виноват, доверился своему воображению.

Хватит.

К тому же уборка дома отлично отвлекала он монстров, боли и обид. Давид вытер пыль, убрал книги и вымыл посуду. В данный момент он искал тряпку и швабру, чтобы помыть полы.

«Убей её!» — настаивал его призрак, растекаясь вокруг. Зубы клацали у лица, но Давид не обращал внимания. Ужасные фотографии, которые показали ему в участке, пугали намного больше. Неудивительно, что призрак так хочет уничтожить своего убийцу. Просто ужасно и мерзко то, что творит этот человек. Три убитых девушки!

И две пропавших! Настоящий маньяк в центральном районе, а они с Иркой даже не боялись гулять вечерами. И за Синицыной постоянно кто-то следит!

Не может же быть, что это тот самый убийца?!

— Вот перестала б ты истерить и нормально рассказала, где искать этого придурка! — раздражённо ругнулся на призрака Давид. Туманный сгусток попытался куснуть в ответ острыми клыками, но парень продолжил рыскать по ванной. И склизкое естество монстра проплыло сквозь Давида, оставляя в душе́ мерзкое ощущение брезгливости и страха.

«Ты отказываешься слушать», — буркнули ему в ответ из вентиляционного отверстия. И Давыд чуть не зарычал.

Нельзя их слушать.

Нельзя на них смотреть.

Нельзя верить.

Нельзя…

Пнул унитаз, выругался.

Вернулся в Иркину комнату, лёг на её кровать и вдохнул её запах. В конце концов, он не может вечно бегать от себя.

Хорошо.

— Если ты можешь рассказать мне, пожалуйста, скажи, где искать этого гада, — прошептал Давид, прикрыв глаза.

«Тогда смотри!» — проскрежетали ему над ухом.

И стоило открыть глаза, как огромная пасть капнула слюной ему прямо на лицо.

Давид заставил себя не отворачиваться и не отстраняться. Хотя он уже жалел, что лежит не на полу, испачкает Иркину постель и…

«Убить её».

Да зайн с ним, с этим призраком! Ведь никакого толку от него! Пусть хоть сожрёт его да подавится, летающая мерзость!

«Не слушаешь!» — скрежет усилился, продавливая черепную коробку, и стало совсем не до мягкого дивана и запаха.

Реальность расплылась перед глазами, проглоченная двумя рядами зубов.

И снова дребезжание и визг:

«Впусти меня!»

Давид не заметил, как призрак пролез в него. Ощущение холода стало почти привычным.

Лишь озноб по позвоночнику и страх, что он не сможет больше от него избавиться.

А затем Давид приказал себе расслабиться, смириться и полностью раствориться в черноте.

***

И опять тот же сон. Он опять спешил.

И он опять опоздал.

Ира лежала перед ним такая беззащитная, неживая.

Нет.

Он же знал, что это не она!

И должен успеть уклониться от нападения!

Но, как обычно, никакие знания во сне не помогли.

Давид наклонился над мёртвой девушкой в синем платье, встретился взглядом с безумными глазами, и черноволосая женщина с ножом набросилась на него, замахала руками, неистово кромсая ему одежду.

Сил у Давида не хватало, чтобы её остановить. Он отметил, что руки у него очень тонкие, слабые, и тело его совсем не слушается. Хотя он будто бы им управляет.

— Ты убила её! Как ты могла?! Зачем?! — услышал Давид свой голос. Женский.

Удивился. Как так? Это такой странный сон? А что если Таисия показывает ему свои воспоминания? Может же быть такое. Бред, конечно.

— Лезешь не в своё дело! Как обычно! Сидела бы и дальше со своими статуями разговаривала! — скривилась черноволосая, полоснув его по щеке лезвием. И расчёски нет. Да что же такое!

— Они и сказали мне, что ты убийца!

Нападающая теснила его, пока Давид не упёрся спиной в стену, а вернее, в окно.

Обманным манёвром он попытался выбить нож, но черноволосая была быстрее и сильнее и просто выпихнула его сквозь раму окна.

Боль в спине.

Мелькнули осколки, розовая юбка и лодочки в горох, надетые на белые носки с воланами.

Тонкие запястья, пытающиеся схватиться за створку окна, и большая яркая луна. Крик, переходящий в визг:

— Я убью тебя!

Удар.

***

Давид с трудом встал.

Боль, с которой ломается позвоночник, не из самых приятных. Но он обязан был понять, что же ему на самом деле показывают. Зачем?

Удивительно, но сон ещё не закончился.

Над ним высился огромный бесконечно высокий алый дом. Окна щурились ненавистью.

Давид стоял над телом своей матери. Теперь он её узнал. Фотографии в газетах были чёрно-белыми. А в реальности у Анны Хворь были длинные светлые волосы, красивые черты лица и серые глаза.

Теперь понятно, почему его светлые глаза и причёска так выбивались на семейной фотографии. Они достались ему от родной матери.

Она тоже встала. Полупрозрачная, невесомая, погрозила небу кулаком и выкрикнула:

— Я не успокоюсь, пока не убью тебя! Убью! Убью!

Она кричала и кричала, пока не охрипла. Но не двигалась с места. Её руки и волосы стали темнеть, пока окончательно не почернели и не слились в густой комок темноты.

— Так меня преследовала не Таисия, а ты? — Давид озадаченно почесал голову. Это сильно меняло картину происходящего.

Значит, маньяк на свободе, а Анна Хворь не злобная психопатка. А просто психопатка, пытавшаяся остановить убийцу.

— А убийца — та черноволосая девушка? — уточнил Давид, пытаясь понять, видел ли он нападавшую раньше. Лицо её было ему знакомо, но он, хоть убей, не мог понять откуда. Как в фильмах с известными актёрами. Вот этих знаю, но как зовут — забыл.

Мать, а вернее, чёрный монстр с клыкастой пастью обратил внимание на парня, приблизился к нему и со скрежетом ответил:

— Найди её!!! Останови её!!! Убей её!!!

Ну, эту песню Давид слышал много раз. Вот же заладила, как попугай. Нет чтобы точку на карте показать или просто плюнуть в преступника.

Ну, двадцать первый век на дворе, пора научиться пользоваться гаджетами. Хватит этих паранормальностей!

— А как её найти?

— Она охотится на девушку, которую ты любишь.

— ИРА!!! — Давид вынырнул из видения, вскочил на ноги и оказался нос к носу с призраком. Удивительно, но чернота обрела серый взгляд и почти понятную мимику.

Перед ним стояла его мать.

***

На звонки