Шайтан Иван 12 - Эдуард Тен

— Вы очень вовремя… как вас?

— Мурат Шалиевич, ваше высокоблагородие.

— Оставим сложности. Между собой — по-простому. Командир полка, войсковой старшина Лермонтов Михаил Юрьевич. Можно просто «командир» или Михаил Юрьевич. Присаживайся, Мурат. Дел у нас выше головы. Основное — с первых дней приучать личный состав к дисциплине и соблюдению санитарных правил. Не хватало нам, чтобы личный состав… обосрался. Или того хуже. — Лермонтов усмехнулся. — Ты из каких будешь?

— Я кабардинец, командир.

— Где служил?

— В Воронежском драгунском полку, заместителем командира эскадрона.

— Не жалко? Получается, с понижением. Да и не звучит — туземный полк?

— Ну что вы, командир, — горячо возразил Якубов. — Я не раз начальство приступом брал, чтобы в этот полк перевестись.

— Ну, добро. Принимай должность и без раскачки — в дело. Командир первой сотни, Азамат Баташев, в курсе наших дел и правил. Если что непонятно — спрашивай, не стесняйся. — Лермонтов кивнул в сторону писаря. — Это твой первый и пока единственный подчинённый. Полковой писарь, младший урядник Воробьёв Александр.

— Понял, командир.

— Без канители, Мурат. Время не ждёт. Чует моя задница — дёрнут нас без подготовки.

— С чего такие мысли, командир? — удивился Якубов.

— Да не сомневайся, всё будет как я сказал. — Лермонтов повернулся к писарю: — Саня, определи начальника штаба и помоги на первых порах.

— Слушаюсь, командир.

— Давайте работать, а не исполнять. Не дай бог что не так…

— Обижаешь, командир, — улыбнулся Саня. — Сделаем всё как полагается.

— А какая полковая форма, командир? — спросил Мурат.

— А нет пока полковой формы, — развёл руками Лермонтов. — Черкеска, бешмет, сапоги. Только без праздничной радуги: тёмная черкеска, светлый бешмет. Папаха — какая есть.

Замом по тылу Егор Лукич посоветовал старшего урядника Бузыкина Антипа Карповича, старшину Романовской сотни Семёновского полка.

— Как клещ, Михаил Юрьевич. Что к Бузыкину попало — то считай пропало. — Егор Лукич покачал головой.

Бузыкину присвоили чин вахмистра, и все взвыли. Те, кто должен был по должности обеспечивать снабжение полка. Чиновники военного ведомства вздрагивали, когда перед ними появлялся вахмистр Бузыкин. Он без жалости и сострадания выжимал всё, что положено, и намекал о скорой встрече, если что не так.

Сам Егор Лукич почёсывал голову, когда Бузыкин буквально частой гребёнкой прошёлся по бригадным закромам. Анисим в сердцах сказал: «Егор Лукич, угомони ты этого лиходея, не то я сам укорочу ему ручонки».

Всеми правдами и неправдами полк обеспечил себя большим фургоном, полевой кухней на сотню и двумя палатками. Бузыкин выгреб из вещевого имущества бригады всё лишнее и ненужное, по его мнению. Получил продовольственное и фуражное довольствие. Бойцы полка в основном приходили со своим конём или лошадью, снаряжением и оружием. Правда, качество вооружения желало быть лучшим, но со временем надеялись его обновить.

С самого утра и до позднего вечера не утихала работа по формированию полка. Мурат совместно с Азаматом и другими сотниками постоянно беседовали с бойцами, разъясняя политику командования и необходимость выполнять все приказы и распоряжения командиров. При формировании младшего командного состава приходилось учитывать множество особенностей менталитета, традиций и обычаев разных народов.

Михаил узнал многое, о чём раньше даже не подозревал. Хотя основная масса бойцов была мусульманами, существовала большая разница между черкесами, чеченцами, карачаевцами, ногайцами, кумыками и другими. Потихоньку всё утряслось, улеглось, а иногда и придавливалось — жёстко и без обсуждений. Основная масса принимала правила поведения и совместного проживания, понимая необходимость дисциплины и выполнения распоряжений командиров. В свободное время никто не мешал сотням жить по своим правилам и обычаям, если только они не вступали в противоречие с уставом службы.

Предстояла ещё большая работа, но контуры Горского полка уже чётко проявились. Всем желающим поступить на службу было обещано зачисление в следующем году.

Главный оружейник полка, старший урядник Мохов Юрий Прохорович, потихоньку перевооружал тех, у кого оружие было совсем уж древним. Командиры и младший комсостав сотен получили по два пистолета из старых запасов бригады, что вызвало нездоровую зависть у остальных. Михаил пообещал выдать всем новые пистолеты, но постепенно, так как они должны приобретаться бойцами самостоятельно. Пришлось долго объяснять систему кредита и оплату рассрочкой.

Бригада поделилась лошадьми, которых выделили Кондрат Филимонович и Хайбула из своих табунов. На каждую сотню дали по десять лошадей. Распределяли их внутренние советы сотен.

Конечно, периодически возникали мелкие бытовые проблемы и неурядицы, но серьёзных и неразрешимых не было. Бойцы просто не могли нарадоваться обильному и вкусному питанию. Многие и дома так не ели: каждый день — каша или густой суп два раза в день, мясо и лепёшки. Структура подразделений была такой же, как у казаков, и звания те же. Все получили погоны зелёного цвета.

Из-за пистолетов вышла замятня. На каждую сотню выделили по двадцать пистолетов из бригадных запасов — бывших в употреблении, но в хорошем состоянии.

— Для горца оружие — первейшее дело, — вздохнул Антип Карпович, глядя на молодого чеченца из сотни Зелимхана. — Оно и понятно: желание заиметь хоть один пистолет, как у наших, вот он и не сдержался.

Зелимхан сидел в штабной палатке, хмуро глядя на своего бойца.

— Как ты мог, Ильяс? Ты украл у своих братьев.

Ильяс молчал, опустив голову.

— Они просто лежали, ничьи, Зелимхан, — простодушно прошептал он. — Я подумал, что можно взять один. Клянусь Аллахом, я и в мыслях не держал воровать.

— Иди в сотню, — вздохнул Мурат. — Потом будем решать, что с тобой делать.

— Что скажешь, Зелимхан? — спросил Михаил. — Какой из него воин?

— Хороший воин, командир, — ответил Зелимхан. — Джигитовка хорошо, шашкой хорошо бьётся. Стреляет плохо. Ружьё старое, пистолета нет. Он из моего аула.

— Ручаешься за него? — Зелимхан замялся. — Отвечаешь за него, что подобное не повторится? — переспросил Михаил иначе.

— Конечно, обещаю, — твёрдо сказал Зелимхан. — Не будет так делать.

— Ладно, оставим. Но накажи его.

— Наряд лишний давать буду, — заверил Зелимхан. — На кухня поставлю работать.

Сотни были собраны, и Михаил приказал ежедневно выезжать на тренировки: отрабатывать строевые приёмы в движении, решать простые тактические задачи. Сразу на первый план выдвинулись черкесы Азамата и, на удивление, чечено-ингушская сотня Зелимхана. За ними — аварская сотня. Хуже всех дела шли в татарской сотне Ульмаса Дербиева, который успел послужить