Луч - Даниил Туровский

– Пойдем? – Миша встал из-за стола, положил Алёше руку на плечо.

– Угу.

Длинный коридор к учебной части шел через лаборатории. Рабочий день закончился, в коридорах и комнатах было тихо, чуть потрескивали лампы на потолке. Вдоль стены стояли лавки. Братья уселись на ближайшую. Алёша сразу же заплакал. Мише тоже хотелось, но он пацан – это раз, надо брата поддержать – это два.

– Как так. – Алёша сказал очень тихо. – Они же должны были понимать, чем это все может обернуться.

– Да уж.

– Сколько людей погибло. Сколько пострадало. И мы.

– Угу.

– Я не говорил там… тебе. Про колобка. Я тогда хотел прибежать туда. У меня всплыла в голове дверь в какое-то помещение. Меня туда тянуло. Папа, наверное, рассказывал. Но я уверен, что никогда ни в каком бункере не был. Но какая-то дверь в земле… У меня есть эти ощущения про нее.

– Чего не рассказывал?

– Не знаю.

Алёша знал, почему: он хотел поскорее забыть свой провал с колобком, когда единственный из группы не справился.

– Ты в следующий раз все рассказывай.

– Хорошо.

Коридор казался бесконечным, они шли по нему минут десять, так никого и не встретив. Попадались кабинеты и лаборатории физиков-экспериментаторов, биологов, геологов, приматологов.

– Я их все равно люблю. – сказала Миша. – Думаю.

– Но ты не зол на них?

– Что они виноваты в самой страшной катастрофе в истории человечества? Но они же наверняка не знали.

– Я бы очень хотел у них спросить.

Они спустились по лестнице в общий зал. Оттуда было уже совсем близко до общежития.

– Интересно, конечно, как теперь все дальше пойдет.

– Ты о чем?

– Мы теперь сыновья тех, кто почти мир уничтожил. Помнишь надписи и плакаты про нас? И нашу комнату? Не думаю, что так просто все закончится.

– Жаль, Марат ушел.

– Но Камилла здесь. Надеюсь.

Они поднялись на свой этаж. У комнаты как раз стояла она (в гневе).

– Как ты мог просто уйти? И не позвал с собой?

– Так, я пока пойду в комнату. – Алёша протиснулся мимо нее и закрыл дверь.

– Подумал, слишком опасно.

– Это потому, что я девушка? Ты совсем? Слишком опасно? Думал, я не справлюсь?

– Все не так… Мы думали, вернемся через день. Два максимум.

– День-два? Уже больше месяца прошло. И я одна была. Я подумала, вы погибли. И что ты погиб!

– Прости, – сказал Миша. – Но мы бы так и вернулись. Но нас закрыли в психушке…

– Я слышала. Это ужасно. Я хочу об этом услышать всё… Но подожди. А где Марат? Он с вами был?

Миша рассказал ей, что тот решил самостоятельно отправиться к Лучу. Камилла не удивилась и сказала, что ей давно казалось, что он не закончит учебу.

– Камилл, – Мише показалось, что она немного успокоилась и можно спросить самое важное.

Они зашли в их с братом комнату. Камилла налила себе воды и села на кровать Алёши.

– А?

– Что ты думаешь о?..

– О чем ты?

– О моих родителях.

– А что я могу думать?

– Ты меня теперь тоже ненавидишь?

Она поставила стакан с водой на прикроватную тумбочку.

– Ты дурак?

– Я…

– Нет, конечно. Я все понимаю. Блин. Ты правда дурачок. То, что думаешь так… Это даже обиднее, чем то, что вы не взяли меня с собой.

– Камилл.

* * *

Заснуть не получалось. Камилла давно ушла. Алёша смотрел в потолок, Миша рассматривал брошюру с описаниями разработок нового мухоморного оружия.

– Я ненавижу Луч, я хочу его уничтожить и уничтожу. – сказал Алёша.

Миша вздохнул, минуту или больше не отвечал.

– Не думаешь, что можно на это забить? И пусть это сделают другие?

– Ты же говорил, что хотел бы стать мухомороборцем?

– Да.

– И?

– Ты чего злишься-то?

– Ты не хочешь, чтобы это все закончилось?

– Хочу.

– Зачем мы вообще здесь?

– Я хочу помогать чем смогу. Ходить в экспедиции, да. Но уничтожить Луч… Не то, что он навсегда? И до него никогда не дойти? И прости…

– Что?

– Ты обидишься.

– Нет.

– Ну как ты дойдешь? Я хотя бы хожу в зал, и вообще. Ты посмотри. – Миша потрогал руку Алёши, где могли бы быть бицепсы. – Не обижайся только.

– Ты думаешь, это так важно?

– А как? Сколько идти до него? Куда придется забираться, чтобы до него дойти? Сколько сражаться?

– Но ты не хочешь его уничтожить? Я очень хочу. Я ненавижу его.

– Я просто думаю, что хоть это все и так, но надо реалистичнее думать. Мы даже не знаем, из чего он состоит. Что вообще это все фиолетовое?

– Частицы.

– А почему они бьют вместе? Почему все это происходит? Что вообще около него и что на месте Москвы? Может, там вообще циклопы стометровые ходят?

– Ну, вряд ли циклопы… скорее уж лешие или черти.

– Какая разница, Алёш. Стометровые! Помнишь про двухсотметрового Кощея в Максе Бравом?

– Это кино.

– Я только к тому, что тебе надо готовиться. Если ты реально хочешь унитожи-и-и-и-ить Лу-у-у-у-уч.

– Но ты пойдешь со мной?

– Куда?

– Если будет экспедиция к нему и придумается способ уничтожить.

– Не знаю.

– Как?

– Я пожить хочу.

– Уничтожим – и будем лучше жить.

– Зачем мы сейчас это обсуждаем? Может, этого никогда не будет.

* * *

Утром их прямо в комнате общежития опросили северороссийские спецслужбы. Мужчина с женщиной зашли прямо в комнату, задали несколько формальных вопросов о родителях, прогулках по лесу в Москве до Луча и больше не беспокоили.

Следующие недели с братьями общались только Камилла и Настя. Остальные, даже преподаватели, их сторонились или брезгливо на них косились. Некоторые – то стреляли в них мокрыми комками бумаги, то как бы случайно толкали в коридорах, то в открытую называли приспешниками или создателями Луча. Одна из одноклассниц на уроке по восточноевропейским сказочным существам наорала на них, обвиняя в гибели ее мамы, папы и трехлетнего брата.

Больше доставалась Алёше. Как-то его попытались окунуть головой в унитаз («классика», сказал Миша). Когда братья держались вместе, все более-менее обходилось. Сами они не особо страдали от буллинга и больше говорили о родителях. Чаще всего – о том, что никогда нормально их не знали. Алёша снова подробно рассказал брату о галлюцинации с колобком и том, что в ней ему хотелось добраться до некой двери.

– Получается, я тот бункер видел? Или был там? Но я ничего такого не помню совсем.

– Вы правда часто ходили в лес.

– Это да. Да.

– А я все время дома за компом сидел.

– Да.

– Надо было вместе с вами. Может… может, я бы как-то всему это помешал.

– Да как? Я там точно не был. Мы туда не ходили.

– Не знаю. –