Луч - Даниил Туровский

– Мы вас дождемся, не умрем. Только приезжайте, – сказала бабушка. Дедушка кивнул.

Братья сели в автобус, он довез их до Нового Мурманска, столицы Северной России. До электрички к НИИ было несколько часов. Братья сходили на сопку, где в долучевские времена стоял памятник «Алёше», защитникам Заполярья. Пару лет назад его снесли, объяснили по телевизору, как «излишнее напоминание о травме всей страны». На холме никого не было, братья побродили, подышали чуть колючим воздухом и спустились вниз. По пути к вокзалу и внутри на них пару раз набросились с причитаниями неизвестные женщины, мужчина дал Алёше подзатыльник, сказав больше не ходить по его району.

9. Уральская Россия

Я выросла в Выхино, московской окраине, переполненной торгашами, бомжами, хачами, слетающимися сюда из-за ближайших рынков, электричек и пригородных автобусов. Жила с матерью и бабушкой. Мать пила и торговала как раз на одном из этих рынков. Потом бабка умерла, я оказалась предоставлена сама себе. От нее осталась дача в Тверской области. Ездила туда одна на электричке, для самообороны завела нож. Любой человек боится острых предметов, у баллончика есть срок годности, а нож носишь и носишь. Работала курьером, помощником бухгалтера, сделала тату с куклой Чаки. Сидела в ВК как Руслана Велисова, познакомилась там с парнем хорошим, Максимом. Скоро мы решили в офлайне встретиться. Он на встречу пришел с двумя друзьями. Они были проездом в Москве с сумками и попросили оставить вещи у меня в квартире. Я не могла оставить одних людей, которые плохо ориентируются в Москве и которым негде переночевать. Поэтому мы пошли ночью гулять по Выхино, зашли в Кусково, соседний парк, который я хорошо знаю.

По аллее шел мужчина. Позже окажется, что его звали Станислав и что он жил неподалеку, выучился на автослесаря, работал разнорабочим. В тот день после работы пошел выпить с другом. Тот после пары бутылок уснул на одной из лавочек парка, а Станислав отправился домой. Мои новые друзья спросили у него закурить. И тут же начали наносить удары ножами. Он закричал: «Ребята, за что?» Один из них ударил его двадцать раз, другой, с которым я переписывалась, примерно столько же. Больше всех – сто пятьдесят один раз – ударил парень с орлиным носом. Столько крови. Я подумала, что меня сейчас тоже убьют. Знакомые спустились к речному каналу, вокруг него росли березы и липы. Парень с орлиным носом вымыл в воде ножи. Убрав их, он предложил погулять по утреннему Выхино. Перед выходом из парка он сказал мне, чтобы я никому не рассказывала, иначе моя семья будет следующей. Вернувшись домой, я записала в дневнике: «У первого больше сотни ножевых».

Парень с орлиным носом добавил меня в друзья. Мы начали переписываться и гулять по Москве, когда он сюда приезжал. Он оказался фанатом походов и ножей. Убийство он объяснил тем, что он против маргиналов, бездомных, алкашей, «я не переношу пьяных, поэтому убивал, я считаю таких людей биомусором». Наверное, под их влиянием я начала искать в интернете видео с пытками и казнями, сохраняла их в папки «нежность» и «нужно». С орлиным мы постоянно обсуждали красоту смерти, серийных маньяков, особенно Битцевского, часто причем обсуждали практическую сторону убийств. Другие новые друзья говорили о том же. Один – Максим – говорил: «Меня воспитывал отчим, который пил и избивал меня. Также в детстве пьяный бомж бросил в меня железной палкой. Она проткнула мне ногу, был гной». Он постоянно постил у себя сообщения из паблика «Белый террор» и «Время ненавидеть». Посты были то о здоровом образе жизни, то о том, что нужно убивать тех, кто употребляет алкоголь. Он рассказывал мне, что недавно напал на знакомого, который предложил ему выпить. «Я нанес удар ему в трахею, зная, что это не смертельно, потом нанес ударов десять в тело. Бил хаотично. После ударов он был нормальный, не при смерти, поэтому я ушел. Нож после ударов затупился, и я его выбросил». Орлиный всегда носил с собой в рюкзаке точилку для ножей.

Мы сели в электричку на Белорусском вокзале и поехали в деревню Поречье. Недалеко от своей пятиэтажки Орлиный устроил тайник. В ста метрах от здания под поваленным деревом он прятал под небольшим слоем земли темно-зеленый деревянный ящик размером с лист А4. У ящика отодвигалась крышка. Внутри хранились документы убитых: паспорта, военные билеты, магнитные пропуски. Потом доехали до района Измайлово. Для орлиного это в каком-то смысле был родной район: он жил там, пока родители не развелись. Мы прошли по бульвару. Там увидели на лавочке спящего мужчину, от которого пахло алкоголем. Прошли мимо. Но орлиный сказал, что хотел бы вернуться. Мы подошли к спящему. Орлиный, как при каждом убийстве, надел одноразовые перчатки, достал нож и ударил мужчину в горло.

– Почему ничего не делаешь? – он спросил у меня.

Тогда я достала свой новый нож с ярко-розовой рукояткой и ударила два раза в бедро. Мне показалось, что он уже был мертв. Вместе мы нанесли восемьдесят четыре удара. Скольких мы так убили? Чаще нападали неподалеку от железнодорожных путей Белорусского направления, по пути с Поречья. Убивали в безлюдных местах, где нет камер наблюдения, под мостами, у заборов, около гаражей, в заброшенных ангарах, на далеких просеках в лесопарках: у Белорусского вокзала (44 ножевых ранения), ипподрома (18 ударов молотком, 51 ножевое ранение), у Беговой (35 ножевых ранений), под мостом у Рабочего Поселка (2 удара камнем, 46 ножевых ранений), на Измайловском бульваре (10 ударов молотком, 15 ножевых ранений; 13 ножевых ранений – двое убитых), рядом с Филевским парком (48 ножевых ранений), у «Нагорной» (9 ножевых ранений), в Одинцово (50 ножевых ранений), у «Курской» (6 ударов молотком, 48 ножевых ранений), на Сиреневом бульваре (84 ножевых ранения), в Кусково (5 ударов молотком, десятки ножевых ранений), на улице Брянский Пост (2 удара молотком, 42 ножевых ранения; 35 ножевых ранений – двое убитых).

Мой розовый, идеальный, удобный нож, захотелось его погладить. Я провела пальцем по лезвию, порезалась. Без боли; кровь капнула на пол какой-то ж/д станции.

* * *

Екатеринбург-Пассажирский? А? Нет, здание не желтое и вытянутое, нет палатки с шаурмой. Какие-то электрички. Кубинка. Что за Кубинка? Я должен быть не здесь.

* * *

Леонида Фомина выбросило из волны. Нет, нет, он не чистильщица и убийца из середины 2010‐х. Он – экскурсовод, который привел свою группу в историческую галлюцинацию, но что-то пошло не так.

Где остальные? Парижский шеф-повар рядом. Леонид подошел, посильнее открутил ему вентиль антидота. Мужчина очнулся. Леонид спросил, как он. Повар сказал, что все это время ощущал себя «Орлиным». Француз снял маску, вдохнул обычного воздуха, зарыдал, задрожал, сказал, что не хочет больше жить. Он закричал: «Я их всех убивал,