Ученик гоблина 5 - Марко Лис

червя, позволив нам в конце концов тварь прикончить. И то, что именно учитель ЗугГал до последнего прикрывал своими магическими щитами молодых рунников, когда те задыхались от усталости и не успевали поднять собственные, гиганту тоже было неважно.

— Азугу каш-шетс-ся, гоблин прос-сто хочет его обокрас-сть, — утробно прорычал рунник, пропустив всё мимо ушей.

— Больше ни шагу, нэк! — взвизгнул Арах.

Он заметил, что тролль, несмотря на разговоры, мало-помалу, крохотными, почти незаметными шажками подбирается к нему всё ближе и ближе.

Арах угрожающе взмахнул склянкой, но тролль в ответ лишь оскалился, обнажая ряды острых зубов. В колеблющихся отблесках факела в его голубых глазах напрочь отсутствовал страх — там царило лишь холодное, первобытное безумие. Движения тролля вдруг стали завораживающе плавными, обманчиво медленными, словно у хищной кошки перед прыжком, но он упрямо продолжал сокращать дистанцию.

— Убейте его! — вырвалось у меня, когда до моего разума наконец-то дошёл весь ужас происходящего. — Быстрее!

Глава 19

В какой-то момент я понял, что именно больше всего меня смущало в движениях тролля. Не сама их плавность — плавность движений хищника перед броском казалась вполне логичной, а именно то, насколько медленными они выглядели. Слишком медленными для существа, готовящегося к прыжку. Казалось бы, одно вытекает из другого само собой, но какое-то смутное чутьё настойчиво подсказывало, что я упускаю из виду нечто действительно важное, нечто, лежащее прямо на поверхности, но ускользающее от сознания, затуманенного болью и усталостью.

И тут меня осенило.

— Убейте его! Быстрее! — выпалил я, падая на колени.

Договорить я толком не успел — тело, до этого державшееся исключительно на хлипком теневом каркасе, послушно осело вниз, стоило мне мысленно разорвать поддерживавшую его конструкцию. Резерв, и без того едва восстановившийся после недавнего рывка к лучнику, всё ещё оставался мизерным, но сейчас было не до раздумий о последствиях. Я тут же перенаправил высвободившуюся тень на создание нового оружия, попутно продолжая лихорадочно соображать, как же мне успеть вовремя.

Тролль не просто двигался подозрительно медленно — приглядевшись, я заметил, что он вообще не дышит. Грудная клетка твари оставалась абсолютно неподвижной, ни малейшего вздоха, ни единого колебания рёбер под грубой, испещрённой шрамами кожей. Особенность проклятой расы — я смутно припоминал обрывки услышанных когда-то баек про троллей, — практически полностью останавливать собственное сердце, погружая себя в состояние, близкое к смерти, а вместе с этим и вовсе переставать дышать на весьма продолжительное время. Видимо, именно поэтому его движения выглядели настолько замедленными — тело твари сейчас работало на пределе экономии, урывками выцеживая силы из почти неподвижного тела, будто из до предела пересохшего колодца.

Азуг вовсе не собирался сражаться за трофей честно, вступая в открытый спор наравне с прочими. Расчёт его был куда более хладнокровным и куда более жестоким. Тролль намеревался спровоцировать Араха воплотить угрозу в жизнь, а если гоблин в последний момент струсит и не решится разбить склянку сам, то тролль попросту сделает это за него, одним точным ударом когтя выбив её из ослабевших пальцев.

Если умрут все, руны и осколки в итоге достанутся ему одному.

А вернувшись обратно в Сольг, Азугу не пришлось бы больше переживать, что кто-то из уцелевших однажды проболтается спьяну о случившемся в солончаке кровавом дележе. Свидетелей ведь попросту не останется.

А если кто и решится отправиться проверить его слова, то спустя пару дней раскалённого солнца от наших тел посреди пустоши мало что уцелеет. Смрад разлагающейся плоти неминуемо привлечёт стервятников и прочих падальщиков, и те довершат начатое, обглодав всё до костей. Тогда станет уже совершенно невозможно разобрать, кто и от чего именно погиб.

Вот только я не умел создавать теневое оружие настолько быстро, как того требовала сложившаяся ситуация. Даже сейчас, вложив в плетение всё оставшееся что у меня имелось, я ощущал, как медленно, будто нехотя, тень стекается воедино, формируя силуэт древка.

А рунники… никто из них, естественно, даже не попытался помешать Азугу. Пока что они попросту не сообразили, какая беда вот-вот разразится прямо у них на глазах.

Не желая дарить им даже мгновение на осознание происходящего, тролль наконец ощерился, обнажив ряды острых клыков, и, оттолкнувшись от земли всеми четырьмя конечностями разом, сиганул на Араха.

Полуухий оказался совершенно не готов к подобному. Он лишь растерянно замер, глядя на стремительно надвигающуюся тушу расширившимися от ужаса глазами, будто вся его недавняя решимость и запал испарились в одно мгновение, стоило смерти взглянуть ему прямо в лицо.

БУМ!

Растянувшийся в прыжке тролль неожиданно рухнул, с силой впечатавшись в землю в паре шагов от гоблина. Раздался громкий хруст соляной корки под его весом, но судя по тому, насколько глубоко вдавило тушу в грунт, на добрую ладонь, а то и больше, хрустела там, возможно, не только соль, но и собственные кости твари.

— Менос! — донёсся до меня хриплый, надтреснутый голос учителя. — Добей!

Только сейчас я заметил, что старик уже пришёл в себя — лежал, опираясь на дрожащий локоть, с трудом удерживая слипающиеся веки, и выставил перед собой раскрытую ладонь. Видимо, очнулся он ещё какое-то время назад, но был настолько истощён и обессилен после боя с червём, что просто лежал, безмолвно вслушиваясь в происходящее вокруг, не в силах даже подать голос.

Только мой крик, полный неподдельного ужаса, вынудил его действовать.

Шаман, стиснув зубы от явного усилия, призвал сциллу и активировал руну «взрывного притяжения», вдавив тролля в землю.

Филигранная работа, ничего не скажешь. Стоило хоть немного промахнуться, не рассчитать угол или силу воздействия, и тогда либо прыжок Азуга остался бы не остановлен вовсе, либо самого Араха задело бы всплеском магии, и тот всё же уронил бы смертоносное зелье себе под ноги.

Учитель купил мне драгоценные мгновения на завершение плетения.

Я не стал мешкать. Копьё в моих руках наконец обрело законченную форму, не такое мощное и увесистое, как-то, что прежде поразило червя, но вполне достаточное для подобной цели. Прицельным броском — с такого расстояния уж точно не промахнулся бы, даже несмотря на дрожащие от слабости руки, — я всадил его прямо в троллью голову. Остриё с влажным хрустом пробило череп навылет и вышло с обратной стороны, вонзившись в соляную корку.

Тело дёрнулось ещё раз, судорожно проскребя когтями по земле, и наконец замерло окончательно.

Только теперь до всех постепенно начало доходить, что едва не случилось непоправимое. Проняло даже самых непробиваемых и хладнокровных