Ученик гоблина 5 - Марко Лис

Да, именно так. Возможно, мы были первыми и последними во всём мире, кто тратил драгоценную воду на мытьё посреди мёртвого солончака, где каждая капля обычно ценилась на вес золота.

Но после гибели большей части воинов запасов у нас осталось в откровенном избытке. Всю воду попросту не удалось бы забрать с собой ни на себе, ни на оставшихся лошадях, а потому и экономить сейчас не было никакой надобности.

Я долго стоял под тонкой, наспех сооружённой из плотной ткани и жердей конструкцией, заменявшей нам подобие душа, и наблюдал, как мутные, красновато-бурые потёки соляной грязи и запёкшейся крови стекают вниз, очищая кожу. Вода была даже не прохладной, а почти горячей, но после всего пережитого это ощущалось едва ли не блаженством. Каждый мускул на теле гудел от усталости, а на коже красовалась целая коллекция ссадин, синяков и мелких порезов, но сейчас, впервые за долгие часы, я мог хотя бы на пару минут забыть обо всём этом и просто стоять, подставляя лицо под тонкие струйки.

В этот раз дневной зной спать никому не мешал. Настолько все оказались вымотаны как физически, так и морально, что даже раскалённое, безжалостное солнце оказалось бессильно перед желанием забыться хотя бы на пару часов.

После гибели Ирга, а его исчезновение, учитывая обстоятельства, ничем другим быть попросту не могло, Эрвин был сам на себя не похож. Даже оправившись с помощью рунной магии от полученной раны, гоблин по-прежнему оставался лишь бледной тенью самого себя, будто бы вместе с орком мастером-десятником исчезла вся его уверенность. Видимо, не имея за спиной сильного подручного, способного в любой момент прикрыть его одним лишь угрожающим видом, посланник сотника чувствовал себя откровенно неуютно среди уцелевших ветеранов, которые и прежде не стали бы его даже слушать, если бы не маячившая позади фигура орка. Поэтому Эрвин теперь всячески избегал любых собраний командиров, стараясь как можно реже попадаться остальным на глаза. В дележе рун и осколков он тоже участия не принимал.

Впрочем, мы с Арахом на тот совет тоже не попали.

Но я, в отличие от гоблина, ничуть не расстроился по этому поводу. Мой личный вклад в общую победу, по мнению большинства, был слишком сомнительным. Почти никто не заметил бросок копья, или решили притвориться, что не заметили, а после оно просто истаяло, не оставив после себя следов. Так что теперь доказать что-либо было почти невозможно.

Поэтому старался думать об этом поменьше, чтобы лишний раз не злиться. Я ведь не дурак отказываться от руны, но понимал, что получить не выйдет.

Да и самого учителя вряд ли бы кто понял, реши он и дальше упрямо гнуть линию Полуухого, требуя дополнительной именно такой награды для человека, который даже не Высший.

Свою часть причитающегося я вполне мог получить золотом, вырученным с последующей продажи частей туши поверженного червя. А руны всегда предназначались Пробуждённым рунникам. Даже не для Низших.

— Но это наши руны, Менос! Они выпали с самого Властителя! — продолжал нудеть Арах. — Как ты можешь быть таким спокойным?

Я улыбнулся и Полуухий расценил это по-своему.

— Да, я ни разу ничем не ударил по Властителю песков, но знаешь что? Я не позволил присвоить руны тем, кто их точно не заслужил. А значит… да, я уверен, сцилла примет и по достоинству оценит руну с червя!

— Одна только проблема — никто её тебе не даст, Арах. — Не станет ради нас учитель портить и без того паршивые отношения с другими Высшими. Вот увидишь, он использует эти руны, чтобы заручиться поддержкой сильнейших из оставшихся рунников.

— Да знаю я, — столько горечи в голосе гоблина давненько я не слышал. — Поэтому можем выпить. Мы заслужили… хе-хе.

— Арах!

— Что? Всё равно ещё минимум сутки здесь проведём. И воды сейчас в достатке, так что от жажды мучаться не придётся. Ну и не нападёт на нас никто, спасибо червю. Так что имеем полное право расслабиться. Не знаю как ты, а я раз десять успел попрощаться с жизнью.

— Не один ты, — хмыкнул я, устраиваясь поудобнее в яме. — А все мы, в том числе, кстати, из-за тебя.

— Да? — улыбнулся гоблин. — Значит ты сумеешь по достоинству это оценить, вот, — принялся он развязывать походный мешок, — смотри, что я принёс. Только тихо.

Глава 20

Прохлада наспех вырытого укрытия охватывала со всех сторон, разительно контрастируя с начавших раскаляться воздухом снаружи.

Стены ямы какое-то время ещё будут служить спасительным коконом свежести, а позже подарят тень, ради которой мы снова стёрли ладони в кровь.

Сейчас, растянувшись на утрамбованной земле, я впервые за долгие часы позволил себе отпустить напряжение и расслабиться.

— Ты идиот, — повторил я, на этот раз с куда большим нажимом, наблюдая за тем, как Арах с самодовольной, почти торжествующей ухмылкой разливает по глиняным чашам ту самую ядовито-синюю жидкость, которой ещё недавно грозился отправить к праотцам всё живое на несколько лиг вокруг.

— Я вообще-то нас от расправы спас, — гоблин обиженно засопел, продолжая как ни в чём не бывало наполнять чаши до самых краёв. — Ты благодарить меня должен, а не обзываться, нэк.

— За спасение спасибо, — я не удержался от сарказма в голосе, — но ты всё равно идиот. Как ты вообще мог додуматься до такого? А если бы кто-то не поверил и всё же решил проверить твой блеф?

Собственно, до этого почти и дошло. Окажись крысолюд чуть смелее и всё.

Во мне бушевала целая буря противоречивых эмоций — облегчение от того, что мы всё же выбрались из передряги живыми, мешалось с запоздалым, разъедающим изнутри страхом от осознания того, насколько тонкой оказалась грань между спасением и катастрофой.

— Я же гоблин, — Полуухий пожал плечами с таким видом, будто это объясняло абсолютно всё на свете. — Мне самой природой положено врать, изворачиваться и хитрить, лишь бы выжить любой ценой. А тут и выбора-то иного не оставалось, нэк. Сам же видел — они готовы были послушать того гадёныша, которого ты вскрыл от уха до уха, не будь у меня хоть какого-то весомого аргумента.

— Что это вообще? — я кивнул на чашу, меняя тему, поскольку спорить с подобной логикой было бессмысленно.

— Любимая выпивка