Ученик гоблина 5 - Марко Лис

— Раз место настолько опасное, — Арах пожал плечами с видом заправского философа, — то и лошади там нужны такие, чтобы за себя постоять могли.

— Всё так, всё именно так.

— Я бы хотел когда-нибудь посетить твой город.

— Если без меня, то пожалуйста, — буркнул я, криво усмехнувшись. Возвращаться в это чистилище у меня не было ни малейшего желания.

— А что у вас там вместо…

— Арах, слушай, а давай ты мне кое-что расскажешь, — перебил я его, решив, что нужно пользоваться представившимся шансом.

— Я? — гоблин удивлённо моргнул, и его левое ухо забавно дёрнулось. — Но ты ведь жил в моей родной деревне. Мне нечего тебе рассказать, нэк. Всё, что видел я, видел и ты.

— Не про деревню, — я наклонился чуть ближе, понизив голос. — Про учителя.

Полуухий на секунду замер. Его мутный взгляд попытался сфокусироваться на мне.

— Он зелёный, противный и старый, — вдруг хохотнул Полуухий.

— Мне интересно за что наставник так ненавидит эльфов. Что произошло?

Прошлое Зуг’Гала

— Эй, не спать, — пришлось хлестать Полуухого по щекам, сперва легонько, затем куда настойчивее, когда первые несколько шлепков не возымели ровным счётом никакого эффекта. Он как-то подозрительно внезапно, буквально сразу после моего вопроса, закрыл глаза и мерно засопел, будто и не было никакого разговора всего мгновение назад.

Решил уснуть, значит? Ловко устроился, ничего не скажешь.

Нет уж. Раньше надо было думать о сне, а теперь, коль скоро уже влез мне душу бередить своим внезапным приступом откровенности про Зергшам, изволь довести дело до конца. Я не собирался отступать, особенно теперь, когда любопытство разгорелось во мне с новой силой.

— А? Что? — гоблин с трудом разлепил один глаз, явно намереваясь и дальше изображать полную невменяемость.

— Рассказывай, — потребовал я, вложив в голос всю доступную твёрдость, на какую только был способен.

— Менос, я спать хочу, — заскулил Полуухий, обмякнув всем телом, будто внезапно лишился всех костей разом. — Не могу, сил нет совсем, вырубает меня, нэк.

— Потом поспишь. Сперва на вопрос ответишь.

— Какой вопрос? — простонал гоблин, старательно придуриваясь, будто напрочь позабыл, о чём вообще шла речь буквально минуту назад.

Если он всерьёз рассчитывал, что подобная нехитрая уловка меня остановит, то жестоко ошибался. Я слишком хорошо успел изучить эту зелёную морду за время, проведённое бок о бок, чтобы купиться на столь неуклюжую попытку притвориться забывчивым.

— Что случилось между стариком и эльфами? — повторил я, наклонившись поближе и цепко ухватив его за плечо, чтобы не дать снова притвориться спящим.

Ответом мне стало долгое молчание, прерываемое лишь его прерывистым дыханием. После нескольких минут упорной тряски за воротник и пары новых, куда более чувствительных пощёчин Арах наконец сдался, тонко и жалобно заныв:

— Об этом нельзя говорить.

— Почему?

— Учитель убьёт и тебя, и меня, если только узнает, нэк, — выдохнул он, и в голосе его прозвучал неподдельный, животный страх, разительно отличавшийся от былой пьяной беззаботности.

Полуухого будто подменили в одно мгновение. Хмель никуда не делся, я видел это по мутному, расфокусированному взгляду, но страх перед наставником за разглашение тайны оказался настолько силён, что даже в таком плачевном состоянии гоблин упирался изо всех оставшихся сил.

— Ты что, испугался его? — с деланной насмешкой спросил я, хотя внутри и сам ощутил лёгкий укол сомнения, а стоит ли вообще ворошить нечто настолько запретное. Впрочем, любопытство, помноженное на выпитое, оказалось куда сильнее осторожности. — Он ничего не узнает. Так что можешь не переживать.

— Ты не понимаешь, — Полуухий яростно замотал головой, попытавшись при этом отползти от меня подальше, будто рассчитывал раствориться где-то среди земляных стен нашего укрытия. Разумеется, безуспешно — яма-то была слишком тесной для подобных манёвров, и гоблин попросту упёрся спиной в противоположную стенку, оказавшись в ловушке. — Прошлый вождь нашего племени однажды рассказал про случившееся своему собственному сыну. И знаешь, что было дальше? Самого вождя учитель тогда не тронул, только кричал на него страшно, аж земля тряслась. А вот Нолук, сын вождя, после этого три полных луны блевал кровью не переставая и питался одной лишь растёртой в кашицу целебной травой.

— Обмануть меня вздумал? — прищурился я, хотя произнесённые с такой болезненной убеждённостью подробности звучали слишком уж живо для банальной выдумки.

— Нет, чем хочешь поклянусь! — Арах истово замотал головой, а затем, будто в подтверждение собственных слов, стукнул себя кулаком в тощую грудь.

Он не врал. Сейчас его с головой выдавали глаза — широко распахнутые, полные неподдельного ужаса, какого не бывает при обычном притворстве.

Я крепко призадумался, стоит ли дожимать гоблина дальше, или лучше оставить всё как есть, сделав вид, будто ничего интересного и не услышал. Судя по всему, для старика эта тема была не просто больной, а чем-то в разы более серьёзным — настолько, что даже сын вождя целого племени, обладавший немалым весом среди своих сородичей, поплатился за простое любопытство тремя лунами мучительной болезни. А я ведь не сын вождя. Учитель, случись ему прознать о моей настойчивости, вряд ли станет сдерживаться, так что наказывать меня он будет без оглядки на уважаемого отца, которого у меня нет.

Здравый смысл настойчиво подсказывал остановиться, пока не поздно.

Но я всё же решил, что надо продолжать. Когда ещё подвернётся такой удобный случай — гоблин пьян, разговорчив и уже наполовину сломлен собственным страхом, а значит, стоит лишь чуть надавить и всё получится. А может и во мне говорил хмель, тоже ведь немало выпил. Так или иначе, но я насел на Араха с удвоенным упорством, не позволяя ему больше отвлекаться на притворные зевки и попытки уползти.

Хватило всего пяти минут настойчивых уговоров, перемежаемых угрозами, чтобы вынудить его наконец согласиться на откровенный рассказ. Правда, добился я этого не одной лишь настойчивостью, пришлось прибегнуть к откровенному шантажу. Я пригрозил, что если Полуухий не расскажет всё как есть, то учитель непременно узнает о том, что его собственный ученик, напившись, направо и налево травил пьяные байки первым встречным оркам.

— Не знаю, про что именно шла речь. Я услышал всего несколько случайных обрывков разговора, — небрежно бросил я. — Но зато прекрасно запомнил, что-то про то, как вы наказали какого-то Нолука. Вот так, слово в слово, всё и