Ученик гоблина 5 - Марко Лис

— Ты чего ревёшь, придурок?

— А меня отец только колотил, — гоблин пожаловался, вытирая рукавом текущие сопли. — И чаще всего вообще без всякой причины. А единственной моей игрушкой в детстве была сушёная свиная голова, найденная на помойке, нэк.

— Ну… хочешь, я тебя обниму?

Гоблин почему-то моей душевной щедрости не оценил. Более того, ещё и обозвал меня бесчувственной сволочью. Но хотя бы реветь перестал, и то ладно.

Мастер Зуг’Гал, если верить рассказу гоблина, души не чаял в Сиот’Гал.

Но малютка, унаследовав, видимо, слабое здоровье покойной матери, тоже росла хрупкой и болезненной. Любое похолодание оборачивалось хрипами в груди. Чем сильнее это проявлялось, тем яростнее старик её оберегал, и тем крепче становились родственные узы между отцом и дочерью.

Отдав всего себя без остатка воспитанию единственной дочери, наставник всё же сумел её вырастить. И уже став взрослой девушкой, Сиот’Гал, как и полагалось по обычаю, вскоре тоже вышла замуж.

— И тоже умерла во время родов, — Арах окончательно расклеился, уже не пытаясь сдерживать слёзы.

— И учитель остался совсем один?

— Нет, — гоблин мотнул головой. — Его личный кошмар повторился почти что в точности, нэк. Он потерял любимую дочь, но взамен у него появилась внучка. Малютка Аю’Гал.

— А её отец?

— Папаше Аю хватило ума уступить ребёнка убитому горем шаману, а самому завести другую семью.

Вот уж действительно, истории свойственно повторяться… ещё и с подобной садистской точностью.

Я совершенно иначе взглянул на Зуг’Гала. За маской безжалостного, деспотичного старика, который гонял нас до кровавого пота и издевался, внезапно проступил глубоко несчастный, изломанный судьбой гоблин, у которого жизнь дважды отнимала самое дорогое. Мне впервые за всё время нашего знакомства стало его по-настоящему жаль.

— Аю, как и все по женской линии, вместе с редкой красотой получила слабое здоровье. Но и от старика ей кое-что досталось, нэк. Причём нечто куда более редкое и ценное, чем просто наследственная хрупкость.

Неожиданно для самого учителя, у девочки обнаружился врождённый талант к травничеству. Ещё не наступил её девятый день рождения, а маленькая Аю уже умела варить целебные зелья, мало чем уступающие дедовым, такие, на изготовление которых у иных учеников шаманов уходили долгие годы кропотливого обучения.

— Говорят, она первый раз сама, без чьей-либо подсказки, сумела правильно подобрать травяной сбор от лихорадки, ещё даже толком не зная всех названий растений, нэк. Просто взяла и смешала, будто руки сами знали, что делать.

В это я легко мог поверить. Наш наставник никогда не принял бы незаслуженной похвалы, а значит его внучка действительно обладала невероятным талантом.

Возможно, именно поэтому и собственное здоровье девочки со временем значительно окрепло. Ведь кто, как не она сама, лучше всех понимала, чем поддержать собственное слабое тело.

Так или иначе, но со временем учитель, поначалу трясшийся над единственной внучкой пуще собственной жизни, начал понемногу отпускать её одну собирать травы в ближайшем лесу.

Видя, что внучка твёрдо стоит на ногах и не падает в обморок от каждого дуновения ветра, учитель постепенно успокоился.

Клановые охотники регулярно выбивали любого опасного зверя в округе на несколько лиг вокруг. Зуг’Гал и подумать не мог, что в тех чащах с его сокровищем может случиться хоть что-то плохое.

— Однажды утром Аю сказала деду, что идёт в лес искать колокольчики. И Зуг’Гал её вновь отпустил.

— Что ещё за колокольчики? — меня почему-то насторожило название травы.

— Оооо, Менос, ты точно знаешь, о чём речь, — гоблин посмотрел на меня почему-то с жалостью.

Прошлое Зуг’Гала ч2

Много циклов тому назад

Деревня гоблинов

— Да что же это такое, — глухо проворчал Зуг’Гал, с размаху выливая в зловонную выгребную яму содержимое котелка. Уже третье безнадёжно испорченное за это утро зелье.

Густая сизая жижа с шипением ушла в землю, оставив на стенках посуды грязный налёт. Старый шаман раздражённо вытер тыльной стороной ладони лоб и вздохнул. Он решительно не узнавал самого себя.

Ладно бы речь шла о каком-то сложном и капризном составе, требующем идеального соблюдения температуры кипения или своевременного применения катализаторов. Так нет же — простейшее, копеечное лекарство от серой чесотки, которую каждую весну подхватывал молодняк. За свою долгую жизнь он варил этот отвар столько раз, что, признаться, даже не знал, как правильно зовётся число с таким чудовищным количеством цифр. Да что уж там говорить, если его маленькая Аю в свои неполные девять лет в одиночку справлялась с этим рецептом за каких-то полтора часа, ни разу не ошибившись в пропорциях.

При мысли о внучке в груди шамана одновременно с тёплым чувством гордости вдруг ворохнулась тревога. Зуг’Гал медленно опустил пустой котелок на землю. Он уставился на свою руку — пальцы старого гоблина почему-то заметно подрагивали.

Он замер, закрыл глаза и сосредоточился, чутко прислушиваясь к собственному внутреннему состоянию.

Ему и раньше, конечно, случалось волноваться, когда девчушка уходила вглубь леса собирать травы. Но сейчас это определённо точно было что-то другое. Это не было привычным беспокойством. В груди зарождалось нечто холодное, предвещающее скорую беду.

Постояв так с минуту, он наконец осознал истинную причину своего внезапного оцепенения.

Не возвращаясь в дом и даже не потрудившись отмыть руки от алхимической гари, Зуг’Гал стремительно направился к просеке, что раскинулась сразу за домом кланового кузнеца. Там, в тени старых вязов чаще всего собиралась деревенская детвора, предоставленная сама себе. И именно там сейчас следовало искать Арим — вечную спутницу его внучки.

— Дедушка Зу! — раздался звонкий голосок откуда-то из-за поленницы.

— Деда Зу пришёл, нэк!

— Ой, а сделай свисток, ну пожалуйста! Ты обещал!

Старика мгновенно встретил разношёрстный, восторженный хор детских голосов. Зелёные карапузы со всех сторон бросились к шаману, хватая его за полы балахона и заглядывая в лицо.

В любой другой день Зуг’Гал обязательно бы им улыбнулся в ответ. Но не сегодня.

— Арим, — коротко бросил он, махнув рукой.

Его взгляд безошибочно выхватил из толпы ушастых сорванцов вихрастую гоблиншу, которая испуганно замерла у раскидистого куста.

— Здравствуйте, дедушка Зуг’Гал, — робко подбежала она к нему, шмыгая носом и нервно теребя завязки на своей потрёпанной куртке. — Аю здесь нет. Она сегодня не приходила.

— Ты вчера ходила