Ученик гоблина 5 - Марко Лис

— А чего его бояться? Я тоже… как там его… Высший и тоже шаман. Если постараюсь, то ничуть не уступлю старому пню.

Эко его развезло. Похлеще даже будет, чем когда мы с ним элем вусмерть упились перед самым походом.

— Да я как раз за него и боюсь, — попытался я его образумить, хотя понимал, что говорю сейчас скорее сам с собой, чем с ним. — Ты сил не подрасчитаешь, а он же старый уже… и он нам нужен, живой и невредимый. Так что сиди-ка ты здесь, никуда ходить не нужно.

— Я не подпрочитаю?.. подпро… — гоблин на мгновение завис, потом махнул рукой, признав поражение. — Да у меня знаешь, насколько контроль уже развит, нэк? Вот дай свою руку, покажу.

И зеленокожий коротышка потянулся к той самой руке, в которой я всё ещё держал бутылку.

— Ну ладно, давай другую руку, — когда я никак не отреагировал Арах довольно осклабился и призвал сциллу. — Не бойся, больно не будет.

И только когда когтистая лапа цепко вцепилась в мою свободную ладонь, я запоздало спохватился, слишком поздно осознав всю глупость происходящего. Пьяный вусмерть гоблин, играющий с целительной магией на живом человеке, что могло пойти не так? Не приведи Тьма, дуралей промахнётся и попросту остановит мне сердце.

Но прежде чем я успел дёрнуть руку обратно, та внезапно перестала меня слушаться.

— Благодарю, — с самым серьёзным видом кивнул мне Арах, зачем-то наклонившись поближе, будто желая получше рассмотреть результат собственных трудов.

А он и правда не соврал — силу свою Полуухий действительно контролировал хорошо, причём даже сейчас, будучи настолько пьяным, что едва ворочал языком. Одним точным касанием он умудрился полностью выключить обе мои руки разом, лишив их всякой чувствительности и подвижности.

И теперь, воспользовавшись моей внезапной беспомощностью, гоблин преспокойно подобрал с земли выпавшую из онемевших пальцев бутылку, подмигнул мне с самым довольным видом на свете и сделал несколько жадных глотков прямо из горлышка.

Но на этом Полуухий не остановился.

Он продолжил пить. При этом гаденько, самодовольно лыбился, глядя на меня поверх горлышка с видом триумфатора. Ну ничего, пусть лакает.

Или он думает, что я начну канючить и упрашивать его остановиться? Не дождётся. Пусть тешится иллюзией победы, раз уж так приспичило.

Жидкость в бутыли не бесконечная, а вместе с ней иссякнет и его удача.

И чтобы мелкий выскочка не мнил себя самым хитрым, я устрою ему заслуженную награду. Когда он вырубится — а судя по тому, как один его глаз уже закрылся, а второй с трудом цеплялся за реальность, ждать осталось недолго, — я переберусь в соседнее укрытие и перекину сюда его вещи. И оставлю его здесь одного.

Пусть старик, вернувшись с совета командиров, сам обнаружит своего преданного ученика в обнимку с пустой посудой. Учитель за такое шкуру спустит.

Наконец он оторвался от горлышка. Он уложил опустевший сосуд на бок и сыто отрыгнул.

Мне было совершенно непонятно, как этот мелкий гад ухитрялся держаться на ногах, вернее на заднице. Меня самого, несмотря на блаженную прохладу от зелья, уже нещадно клонило в сон, а ведь гоблин в одну морду осушил добрую треть бутыли. При его-то куцем весе это было попросту неестественно. Организм коротышки сгорал в хмельном угаре, но сознание цеплялось за реальность с каким-то маниакальным упрямством.

Арах никак не желал засыпать.

Я решил дать ему ещё немного времени. Минут тридцать, не больше. Если за полчаса Полуухий так и не отрубится, я просто плюну на всё и, как и планировал, переберусь в соседнюю яму и завалюсь спать там.

Когда мне уже начало казаться, что он наконец-то задремал, он вдруг резко дёрнулся.

Оба его глаза распахнулись одновременно.

— Менос, — позвал он.

Гоблин уставился на меня странным взглядом. На его морде не осталось и следа от привычной пакостной ухмылки — он смотрел так тоскливо, словно прямо сейчас собрался помирать.

— Ты ведь родом из Зергшама?

— Что? — оторопел я от неожиданности, и остатки сна мгновенно выветрились из головы.

Меньше всего в этой яме посреди забытого всеми богами солончака я ожидал услышать это название.

— Расскажи мне про Зергшам, — тихо попросил Полуухий.

Он подтянул тонкие колени к груди, обхватил их руками и замер, ожидая ответа. В этот момент он казался ещё меньше, чем был на самом деле.

— А тебе-то зачем? — неохотно спросил я.

— Расскажи, нэк, — упрямо повторил он, уткнувшись подбородком в колени. — Учитель говорил, там всё иначе.

— Естественно. Это ведь не город одной из рас Ковенанта.

— Нет, иначе чем у других людей. Расскажи, Менос.

Арах шумно зевнул, но взгляда от меня не отвёл. В жёлтых глазах застыло такое упрямство, что я понял — не отстанет.

Ну, я и рассказал. В конце концов, какая разница? Вдруг под монотонную историю он быстрее уснёт, избавив меня от своего общества.

Я поведал о том, что Зергшам находится почти на самом краю обитаемого мира, притиснувшись к подножию колоссальной, уходящей в облака стены. И особо подчеркнул, что город выстроен не «за» ней, в безопасности, а именно «перед» стеной. Снаружи. Монархи людских королевств возвели эту преграду, чтобы жители Зергшама не разбежались по людским землям. Чтобы они до последнего вздоха оставались живым щитом, оберегающим проход в Серых Теснинах от полчищ тварей, регулярно лезущих из проклятой Долины Вулканов.

Гоблин слушал меня, открыв рот.

Видя такую детскую доверчивость я не удержался. Да и не хотелось мне говорить о жизни в Зергшаме, вот и решил немного подшутить и малость приврал.

С самым серьёзным видом я сказал ему, что обычных лошадей в Зергшаме отродясь не бывало. Мол, местная знать передвигается исключительно по воздуху, оседлав крылатых пегасов, а простой люд и стражники ездят на закованных в броню единорогах.

Арах тут же подозрительно прищурился. На мгновение мне показалось, что он раскусил меня и понял, что издеваюсь.

Но Полуухий лишь глубоко вздохнул, икнул и неожиданно для меня самого выдал:

— Ну, логично, нэк… Вообще не удивлён.

Я даже поперхнулся воздухом от такого заявления.

— Чего? — переспросил я, всматриваясь в серьёзную зелёную морду.

— Ну а чего тут удивляться? — он лениво почесал когтем шею. — Если там всё так, как ты говоришь, то и скотина там должна быть правильная.

— В смысле «правильная»?

— Обычная лошадь — она ж тупая.