Человек из Субуры - Дмитрий Чайка

— Да неужели! — ахнула Евдоксия. — Вот это да! Ведь из трибунов выслужился!

— Что же вы не едите? — всполошилась хозяйка. — Вино нагреется. У меня гляциарий (4) заполняют каждую зиму. Лёд везут в корзинах с Альбанских гор. Знаете, как это дорого!

— У меня есть просьба, сестрица, — как бы невзначай спросила Евдоксия. — Нужно найти одного человека в Субуре. Он выполняет кое-какую службу для моего мужа.

— Я скажу рабам, его приведут завтра, — махнула рукой Паулина. — Как твой муж? Все еще умирает, но никак не умрет? Ха-ха-ха…

* * *

Марк набрал воздуха в грудь и вошел в перистиль дома Валериев. Точнее, одного из родов этого весьма разветвленного семейства. Он в таких местах еще не бывал, да и домус посещал всего один раз, когда носил пироги Афранию. Тут было роскошно! Правда, он только прихожую видел, атриум, и таблинум (5). А принимали его в перистиле, крытом дворике у фонтана. В дом его почему-то не пригласили.

Валерия Евдоксия, жена сенатора Меммия, сидела за рукоделием, как и полагается римской матроне. Она вышивала. Вышивкой занимались и ее дочери, хорошенькие девчонки с длинными толстыми косами. Старшая посмотрела на Марка мельком и отвернулась, брезгливо выпятив губу. Младшая, напротив, задержала взгляд дольше, а когда Марк посмотрел на нее, опустила глаза и покраснела.

— Благородная госпожа, — Марк церемонно поклонился. — Вы хотели меня видеть?

— Да, — Евдоксия чуть качнула высокой прической из уложенных кос. — Подойди ближе! Мой муж, сенатор Флавий Меммий Руфин, передал тебе письмо. Мне его зачитать тебе?

— Не нужно, госпожа, — усмехнулся Марк. — Я грамотен.

Он взял табличку, сломал печать и погрузился в чтение.

'Меммий Руфин — Марку, сыну Тита.

Письмо твое я получил и внимательно прочел. Ты хочешь приобрести мой дом и желаешь сделать это не единовременной уплатой, но ежегодными взносами. Признаюсь, поначалу просьба эта показалась мне необычной. Однако, поразмыслив, я не нашел в ней ничего бесчестного. Напротив, лучше видеть дом переданным в руки человека, который сумеет сохранить его, чем уступить его первому встречному лишь ради скорой выгоды.

Мне известно, что ты пользуешься добрым именем среди жителей Субуры. Посему я готов принять предложенное тобой условие. Если воля богов не изменит наших намерений, ты получишь дом немедленно, а плату внесешь в течение десяти лет — по двадцать солидов, в июльские календы каждого года, начиная с этого. При этом ожидаю, что дом будет содержаться в надлежащем порядке и не утратит того достоинства, которое он сохранял многие поколения. Когда оба мы сочтем условия окончательно согласованными, надлежит пригласить сведущего юриста, чтобы он составил договор по законам и обычаям Рима.

Да будут боги к тебе благосклонны.

Меммий Руфин, vir clarissimus'.

— Ну что же, — сказал Марк, когда прочитал все от начала и до конца. — Сколько времени госпожа планирует пробыть в Риме? Я подготовлю договор и деньги.

— Мы в Риме проездом, — сказала Валерия Евдоксия. — Потом едем в Равенну. Нужно купить кое-что…

— Я готов предложить свои услуги, госпожа, — поклонился Марк. — Я получу лучшую цену и найду то, что только есть в этом городе.

— Ты вроде бы пекарь? — удивленно посмотрела на него Евдоксия.

— Иногда я пеку хлеб, — улыбнулся Марк, который едва глаза не сломал, разглядывая младшую из дочерей. Она была хороша истинно римской красотой, утонченной и скромной. Он продолжил:

— Но чаще я помогаю людям устраивать их дела. Меня многие знают, и я знаю многих. Я буду полезен, госпожа. Если вы попадете на рынок Траяна, то придется заплатить самую высокую цену. Супруге сенатора невместно торговаться, а мне сам бог велел. Вы не только купите необходимое, но и сохраните немало денег.

— У нас хватает вольноотпущенников для услуг, — отмахнулась Евдоксия.

— Но они не знают города так, как я, — пристально посмотрел на нее Марк. — И не смогут получить лучшую цену.

— Мама, пусть этот пекарь пойдет с нами, — решительно сказала Флора, видя, что мать колеблется. — Форум Траяна! Я хочу туда! Если он лжет, мы его прогоним.

— Приходи завтра к полудню, юноша, — уступила Евдоксия молящим взглядам дочерей.

* * *

— Он странный, — задумчиво сказала Флора, когда покупатель дома вышел. — Он так молод… Он пекарь… Но говорит складно и смотрит на нас, как равный. Я его даже высечь захотела.

— Рынок-рынок-рынок! — Сабина отложила шитье и захлопала в ладоши. — Я так мечтала! Во сне даже видела! Если этот пекарь нам денег сэкономит, матушка, может, купим что-нибудь? Ну хоть что-нибудь!

— Не знаю пока, — поморщилась Евдоксия. — Для нас сейчас главное вовсе не платья и бусы. Мы не можем посрамить честь рода. Отец не покидает имения… Придется нам с вами выкручиваться. А если мы денег от пекаря не получим, то ехать и вовсе будет не с чем…

Валерия Евдоксия прикрыла глаза, вспомнив последний разговор с мужем. Это ведь она его уговорила. Он не хотел продавать инсулу. Мечтал снова получать ренту, как когда-то получал ее отец и дед. А теперь… какие-то жалкие двадцать солидов в год… Но все лучше, чем ничего. Никто не хочет покупать эти развалины, ведь в Риме так много брошенных домов… Этими деньгами они хотя бы сенаторский взнос заплатят. По нему уже недоимка скопилась.

— Госпожа! — раб побеспокоил ее. — Клиенты рода пришли, чтобы приветствовать вас.

— Зови их в таблинум, — встала Валерия Евдоксия. — Только по одному. И начни с Гая Меммия, фрументария.

— Слушаюсь, госпожа, — поклонился раб.

Таблинум здесь довольно велик. Десять на десять шагов, с колоннами по бокам и раскрашенными стенами. Здесь фрески явно подновили. Таблинум — лицо дома. Не приведи боги, если вольноотпущенники или адвокаты увидят упадок семьи. Позора не оберешься.

Валерия Евдоксия села в кресло, дождалась, когда усядутся дочери, а потом махнула рукой. Заводи, мол.

— Высокородная госпожа, — пузатый зерноторговец склонился перед ней. — Я счастлив видеть вас в Риме. Как верный клиент дома Меммиев спешу засвидетельствовать почтение. Мой дом, мое имущество и я сам в вашем распоряжении.

— Род Меммиев шлет тебе благословение, верный слуга, — милостиво кивнула Евдоксия. — Он свидетельствует, что окажет тебе покровительство, как подобает патронам. Скажи мне, Гай, что ты знаешь о пекаре Марке? Он был сегодня у меня. Он необычный. И вроде бы говорит почтительно, но смотрит весьма дерзко.

— Марк со Спуска? — хмыкнул купец. — Известная личность, госпожа. Еще год назад он работал у своего отца в пекарне. Они едва конца с концами сводили. А теперь богатеет на