Царь горы. Игра со смертью - Оксана Олеговна Заугольная

Радовало одно – все эти мысли про неравенство увели ее от признания, и, когда Кирилл остановился, чтобы сделать привал, Настя была красная от злости, а не от смущения.

– Мне никогда не стать равной змеелюдам, да? – спросила она, наконец догоняя его. Шли они долго и со всеми вещами, но Настя усталости не чувствовала. То ли от переполнявшей ее ярости, то ли просто натренировалась уже ходить.

Кирилл приподнял бровь.

– Тебе зачем? – спросил он.

– Ну как зачем, – ярость снова вспыхнула так ярко, что Насте показалось, будто она ослепла. Того и гляди стукнула бы Кирилла, просто чтобы не взорваться. Только не после того, как он признался в любви. Приходилось терпеть. – Я хочу поступить на геологический, но там я всегда буду хуже тех, кто прошел эту дурацкую игру!

Кирилл поморщился. Похоже, ему не нравилось, когда игру называли дурацкой, хоть он сам и не был от нее в восторге.

– Не обязательно, – ответил он и добавил раньше, чем ярость Насти успела утихнуть: – Есть еще те, кто не проходит игру и просто заливает гору кровью. И сколько их, не знает никто.

Последние слова Настя слышала, как сквозь вату, а потом совсем перестала видеть и очнулась через мгновение на том же самом месте, но уже без Кирилла.

– Хозяйка побери эти видения, – по-змеелюдски и безопасно выругалась Настя. Еще бы понять, куда ее забросило!

Глава 19, в которой Настя знакомится с Нинуцей

До этого момента Настя была в самых разных временах и местах горы, но каждый раз она была в собственном теле или без тела вовсе – когда парила над горой и видела своих соперников. В этот раз гора была все та же, а время сравнительно недалеким – по крайней мере, Настя не видела серьезных отличий. А вот тело было другим, как и одежда. Ужасно хотелось поглядеться в зеркало или в озеро, но Настя крайне сомневалась, что поблизости найдется что-то похожее.

Поэтому приходилось довольствоваться ощущением и разглядывать то, что было доступно глазу. Волосы болезненно стягивались в сложную прическу, которая сверху была прикрыта какой-то тканью, прикрывающей почти все лицо, а лоб, виски и затылок сдавливало каким-то ободком.

Одежда была мало приспособлена для лазания по горам, но зато теплая – юбка доходила до самых пяток, и, похоже, была под ней еще как минимум одна, что-то среднее между зауженным жилетом и корсетом плотно стягивало талию. Глазам было больно от поблескивающих на солнце драгоценных камней и жемчуга, искусно украшающих лиф платья и жилет.

«Я или безумно богатая и совершенно повернутая на украшениях девица, или змеелюдка», – подумала Настя и вздрогнула – думала она не по-русски!

Она поднесла ближе к лицу такие непохожие на свои нежные руки и вздохнула. Так и есть. Тонкие светлые чешуйки шли изящным рисунком по тыльной стороне ладоней и уходили под длинные рукава.

Теперь бы понять, как она попала в голову этой девушки, а еще лучше понять, как сама девушка попала в одиночестве и безоружная на гору! Потому что, если девушке суждено умереть вместе с Настей в голове, хотелось бы хоть какой-то конкретики.

И, словно в ответ на Настины мольбы, ситуация начала проясняться. Настя теперь знала, что девушку звали Нинуца, имя рода же ее даже временное знание языка не позволило запомнить, и была она княжной очень небольшого княжества. И здесь она вовсе не была одна. Просто многочисленные сопровождающие прятались по кустам и за камнями, готовые броситься с помощью, едва она позовет. Нинуца звать не собиралась, а Настя тем более, хоть причины у них были разные.

Как и любую змеелюдную княжну, Нинуцу отправили на гору, чтобы победить, взойти на вершину и просить милости Хозяйки. Те были падки на истории любви, вот и Нинуце предстояло броситься в ноги Великой каменной деве и рассказывать, как велика любовь княжны к жениху и как она мечтает принести в общее гнездо общих же змеенышей.

Настю передернуло от этих воспоминаний. Нинуца, похоже, была младше ее, какие еще змееныши! Да и промелькнувший в памяти мрачный змеелюд, прекрасно владеющий не только оружием, но и огромным серым змеиным хвостом, не вызывал приятных чувств. Он был старше Настиного отца и почти весь седой!

Вот и Нинуца вовсе не хотела плестись в гору во всех своих нарядах и волочить флягу с кровью какой-то абсолюдки. На снег стоило вылить ее и царапнуть свой палец, чтобы дать и живой крови тоже. Но планы княжны были другими.

Старший брат, прошедший гору едва ли на пару осеней раньше, рассказывал, как любит гора свежую кровь, когда она льется из дыры в груди. Брату для этого добыли просто тьму абсолюдов, включая юных дев, но он потребовал, чтобы были и змеелюды – чтобы имелись соперники на горе. О том, что «соперники» получили лишь короткие кинжалы, брат умолчал, это Нинуце нашептали уже няньки. Ну и что? Брат бы раскидал и сильных воинов, но какой толк рисковать, коли не война, а гора?

Нинуца хотела так же. Хотела выплеснуть ярость, которая так долго копилась под ее нежной кожей, едва покрытой тоненькими нежными чешуйками. Весь тот яд, который нельзя было изливать, чтобы не портить образ нежной и покорной княжны. Но что толку утопать в роскоши и драгоценных камнях, если ей все равно навяжут то же самое, что и любой абсолюдке в горном селе?

Настя мысленно кивнула. Она уже забыла, что она не Нинуца, тело воспринималось как свое, и легкая щекотка в пятках и пальцах ног, напоминающая о том, что в ней достаточно сильная кровь, чтобы обратиться, не смущала.

Она шагнула вперед, снова поморщившись, как и до появления Насти. Мягкие туфли не были предназначены для хождения по горам, предполагалось, что она проедет часть пути в носилках, а потом пойдет по снегу, царапаясь об острый лед, чтобы Хозяйка видела ее жертву. Но Нинуца решила иначе.

Острым взглядом она отмечала каждое шевеление ветвей. Здесь не должно было быть ее родных. Они, как и проклятый жених, должны были встретить ее на вершине, своими глазами увидеть ее встречу с Самой и отметить это пиром. Что пир мог перейти и в свадьбу, Нинуца догадывалась и без нянюшек.

Здесь же должны были быть люди попроще, как змеиных кровей, так и обычные. Те, что должны были помочь ей, сделать ее путешествие приятным.