Царь горы. Игра со смертью - Оксана Олеговна Заугольная

падали родственники княжны. Не замертво, нет. Мертвыми. Дяди и племянники, любимые тетушки и нелюбимые тетки, братья – тут Нинуца уже выла в голос, сестры, отец с матерью и деды с бабками. Вершина больше не казалась белоснежной, будучи плотно покрыта телами умерших. И только жених стоял, как и до этого, но стоило Нинуце моргнуть, как он исчез – скрылся от ее взгляда.

Нинуца кричала так громко, что Настя думала, что она сейчас умрет. Кровь выступила на ее губах, она, наконец отпущенная хозяйкой, упала на лед и поползла, помогая себе локтями, царапаясь в кровь о лед и снег, оставляя кровавый след. Но добраться до родных, чтобы оплакать, ей было не суждено, сколько бы она ни ползла, они оставались далеко.

Клокотавшая внутри ярость, замешанная на бесконечном горе, вырвалась наружу. Насте казалось, что они обе ослепли, оглохли от собственного крика. Ее кости так не выворачивало от жара лавы, ее не трясло так от холода. Такие судороги не могли закончиться ничем, кроме смерти, и Настя была по-настоящему рада, когда ей не пришлось переживать всю эту агонию, и ее выбросило из тела Нинуцы обратно в ее собственное.

Она подскочила, сделала пару неловких шагов, мысленно удивляясь ногам, и выдохнула в шею поймавшего ее в объятия Кирилла:

– Нинуца.

– Нинуца? – сжимающие ее плечи руки Кирилла дрогнули. – Откуда? Ты ее видела?

Даже в том состоянии, в котором пребывала Настя после этой мучительной иллюзии, она сообразила, что ответ «я была ей» может стать для Кирилла слишком суровым откровением, и она солгала:

– Да, видела. Ты знаешь о ней?

– Она тебе навредила? – словно не услышал ее Кирилл.

Настя почти не покривила душой, когда кивнула. Нет, правда, как еще относиться к тому, что творила княжна ее, то есть их общими, руками?! Настя теперь даже не знала, как к этому всему относиться. Можно ли считать, что она стала убийцей, или тот факт, что это было в прошлом и тело было Нинуцы, освобождал ее от ответственности? Поди пойми еще!

– Нинуца известна почти так же, как все Хозяйки, которые контактируют с миром, – Кирилл оглядел ее и, не обнаружив видимых в реальности повреждений, успокоился достаточно, чтобы начать наконец отвечать на вопрос. – Ну, об этом ты в курсе, конечно. Информация не закрытая. Мертвые горы – это мертвые горы, хозяек нет и, возможно, даже не было. На живых живут Хозяйки или Хозяева, кстати, Хозяева встречаются реже, поэтому они все известны наперечет. Но многие Хозяйки веками не показываются даже змеелюдам, другие же ведут куда более активный образ жизни. Вот последних и знают.

– Как Хозяйка медной горы? – Настя зевнула. После пережитого ей ужасно хотелось спать.

– Например, – согласился Кирилл. – Наши уральские хозяйки до сих пор иногда берут юных Великих Полозов в услужение, но последним брали родного дядьку Семина, так что не скоро возьмут нового. Ну, я так думаю.

– И Нинуца так же знаменита? – удивилась Настя. Нет, с одной стороны, девчонка убила кучу народа, а хозяйка после этого – всю ее семью, но достаточно ли этого, чтобы тебя помнили веками? Спросить Настя это не решилась. Она обнаружила, что Кирилл не терял даром то время, которое она провела в своей иллюзии. Он нашел неприметное местечко и расставил палатку. Спать хотелось все сильнее, и Настя полезла в палатку. Следом туда забрался и Кирилл. В палатке сразу стало тесно и тепло.

– Еще бы, – Кирилл втащил оба рюкзака и помог Насте забраться в спальный мешок. – Она же единственная змеелюдка, которая стала бессмертной. После того как Хозяйка погуби…

Он замолчал и прислушался. Стояла оглушительная тишина, и почему-то она пугала больше, чем птичьи крики и ветер.

– После того как Нинуца осталась одна, она хотела умереть, но у нее не вышло, – быстро перестроился Кирилл. – Она собиралась в монастырь, но монастыри, сама понимаешь, были только у абсолюдов, и правила в них не подходили змеелюдской княжне. Убить она себя тоже не сумела, так и ходит по миру уже сотни лет, забирается в горы, спускается в низины. Если слышишь беспричинный плач или смех, возможно, рядом Нинуца. Внизу она ничего не сделает, а в горах может убить, особенно, если посчитает, что встреченный путник счастлив в любви.

Настя вздохнула. Звучало похоже на Нинуцу, но получить бессмертие? Не слишком ли это круто для нее? Понять, круто и хорошо, или круто и ужасно, Насте пока не удавалось.

Она пригрелась, глаза ее закрылись. А когда она проснулась, в палатке было абсолютно темно – на горы опустилась очередная ночь.

Она заворочалась, пытаясь выбраться из спального мешка.

– Голодная? – спросила темнота рядом голосом Кирилла. Судя по всему, он давно не спал.

– Больше до кустиков хочется, – призналась Настя, которая стесняться этого перестала еще к концу первого дня.

– Проводить? – Кирилл тоже зашевелился. – Но, если что, рядом нет людей.

– Тогда я сама, – обрадовалась Настя. – А вода близко?

Кирилл пояснил, как пройти к ручью, и Настя вылезла из палатки. Наощупь она ползком добралась до кустиков, а потом и до ручья. Вода была ледяная, но, после прохождения ледяной ловушки, Настю такой холод уже не пугал. Она даже решилась стянуть куртку и, задрав свитер и майку, освежить кожу. Стало зябко, но чистота того стоила. Да и согреться можно было в палатке.

Почему-то в голове снова возник образ Семина, и Настя недовольно потрясла головой. Согреешься с таким, как же! Отберет спальный мешок и в два завернется, змеюка эгоистичная. И это еще если убивать передумает! Полоз Великий, ну надо же! Хозяйки к себе не берут, вот и срывается на ком попало.

Настя вернулась к палатке.

– Кирилл, – шепнула она, размышляя, надевать ли ей куртку. – А число сегодня какое?

Она и сама не знала, что дернуло ее за язык. Сначала она была уверена, что будет ежедневно делать зарубки на топоре и точно поймет, сколько дней прошло, но сначала было ожидание в том отеле, потом она забыла, а потом начались видения, и она вообще перестала понимать, сколько времени проходит в реальном мире. Она не особо надеялась на ответ, полагая, что у Кирилла такая же проблема, но тот неожиданно ответил:

– Уже пятое. Скорее всего, я не знаю, прошла ли полночь.

Настя вздрогнула. Пятое? Хотелось даже переспросить «ты