Царь горы. Игра со смертью - Оксана Олеговна Заугольная

не оставить на них отпечаток. Тут мысль Насти ненадолго скакнула вбок. Нинуца в приступе прохладного любопытства, которое то и дело наступало у нее после взрывной ярости, копалась своими нежными ручками в разверзнутой груди какой-то несчастной, и Настя решила, что не может понять – считать ей, что она тоже убивала, или нет. С одной стороны, Нинуца отлично справлялась и без нее, но с другой – Настя все время была с нею! И пусть она не могла ничего сделать сама, являясь незримой и неосязаемой частью, она могла подумать о будущем.

Настя, как мантру, повторяла про себя, что это прошлое, и все эти люди мертвы уже многие годы, и она ничего не могла бы изменить для них, но ей все равно было плохо. Чуть полегчало, когда княжна наконец сумела обернуться. Это произошло так внезапно, что они обе решили, что умирают. И Настя даже обрадовалась – смерть должна была избавить ее от этих мук пребывания в княжне. Но болезненные судороги сменились сонливостью и онемением ног и тела до самой талии, а потом они уснули. Обе!

Для Насти это был неприятный опыт. До сих пор она бодрствовала в своих приключениях, теряя сознание лишь при смерти. Однако, что они не умерли, Настя поняла первая. Нинуца еще спала, обессилившая после судорог, а Настя уже анализировала доставшимися ей органами чувств то, что происходило вокруг. Ей удалось, не открывая глаз, чуть высунуть язык, отчего-то слышимость сразу сделалась лучше.

– Такая сильная госпожа, зачем сразу замуж отдавать, – сокрушался чей-то старческий голос. Настя сообразила по мерному покачиванию, что их с Нинуцей волокут на носилках. Где-то там, где раньше ощущались пальцы ног, было немного неприятно, словно она неудобно легла и затекло все, включая ступни.

– Змееныши сильные будут, семье радость, – отозвался голос помоложе.

– Так семья уже не наших хозяев будет, баранья башка, – первый, судя по всему, нервно дернул плечом, и носилки чуть сильнее качнулись. – Разве можно про земли и золото думать, когда дары важнее всего? Госпожа яростна, как ее прадед. Может стать великим воином.

– У нее есть братья, чтобы быть великими воинами, – возразил второй голос, а Настя с грустью поняла, что у неизвестного есть все шансы стать следующей жертвой «сильной госпожи», потому как Нинуца тоже очнулась и прислушивалась к разговору, не подавая виду, что в сознании.

– Братья, – первый голос фыркнул. – Слыхали? Да кроме старшего все пошли в мать, только и знают искать алмазы и думать ни о чем не желают! А если выйдет наша госпожа за Мхедари и, как знать, победит его кровь, что тогда?

– Что тогда? – басовито спросили с другого края носилок. Похоже, про Мхедари знали не все. А вот Нинуца скривила губы – Настя это чувствовала.

– Змееныши научатся прятаться и больше ничему! – проскрипел первый голос, и снова дернулись носилки, будто он пытался всплеснуть руками, не отпуская драгоценную ношу. – Не скрою, для простых змеелюдов умение сливаться с горой и двигаться неприметно очень полезно. Но для княжеских детей? Для нашей госпожи это плохой союз, я так сказал.

– Но ты ей не родич, родные хотят дочери большое княжество, еще больше дорогих украшений и верных слуг, – второй вздохнул. – После этой горы ей нужно будет много новых слуг. За неимением старых.

– Поверь мне, ей нужно совсем другое, – старик вздохнул и замолчал, а Настя и Нинуца, больше не нуждающиеся в том, чтобы подслушивать, аккуратно начали ощупывать себя. Под платьем, которое на удивление сохранилось, начинался хвост, и он кольцами укладывался на широких носилках вокруг княжны, образуя подобие гнезда. Пришлось приоткрыть глаза, чтобы убедиться – хвост ничуть не хуже, чем у брата, и даже не короче, пожалуй. Только чувствовать его было сложно.

«Хоть небольшая передышка от убийств», – подумала Настя и ошиблась.

Глава 20, в которой Настя шагает в бездну

Нинуца пошевелилась, приподнялась на локте, и, словно по знаку, ее носилки немедленно опустили. Носильщики молчали, склонив головы, пока княжна оглядывала их снизу вверх. Отметила старика и того, второго. Они были довольно похожи внешне, словно отец и сын или дядя и племянник – Настя пыталась обмануть себя как могла. Но могла она мало. С трудом ей удалось перевести взгляд Нинуцы от слуг на вершину. До нее оставалось совсем немного. Они уже подошли к леднику, и до него оставалось идти совсем немного. Можно было, конечно, проехать на носилках, но Нинуца была уверена, что ярость согреет ее на льду и снегу лучше бессмысленного сидения. Настя была настрое на к этому скептически, но ее мнением никто не интересовался. В некотором роде о ней просто никто и не подозревал.

– Поднимите меня, что стоите? – княжна надула губы, чувствуя приятное давление клыков на нижнюю. Может, старик прав, и ей стоит потребовать у родителей поискать пару подостойнее? По соседству, может, и нет, но сколько еще раскидано княжеств по их родной земле! Нинуца бы подождала. Или завоевала бы княжество себе сама!

Старик кивнул молодому болтуну, и тот поспешил подставить плечо, чтобы Нинуца могла опереться на него. Ощущения были… не слишком приятными. В отличие от княжны, Настя однажды ломала ногу, была вынуждена лежать дома с гипсом, и вот после того, как ей разрешили вставать, ощущения были похожими. И сместившийся центр тяжести тоже только усугублял ситуацию.

А потом ярость снова наполнила ее, от макушки под плотно прижатой к волосам шапочкой и до кончика хвоста, и она наконец поняла, как все работает. Настя вот не смогла, наверное, быть внутри того же тела все-таки недостаточно. И потому она пропустила, как Нинуце удалось это. Та обхватила своего помощника кончиком хвоста, а потом скользнула хвостом выше и через мгновение начала сжимать кольца на его теле так, словно делала это постоянно. Остальные слуги отскочили в стороны, один лишь старик горестно завыл, но тоже не сделал ни шага, чтобы помочь.

А Нинуца пытливо смотрела в глаза того, кого не душила, нет, кому пыталась переломать все кости, и чувствовала новый прилив ярости. Она неспроста давила так медленно, она чувствовала, что может быть лучше. И впрямь: тело в ее кольцах задергалось, и парень начал обращение. Нинуца ждала, продолжая медленно сжимать кольца. От напряжения она проколола губу клыками и слизнула собственную кровь.

Серый гадючий хвост – о, да парень ядовит!