По обе стороны времени - Станислав Петрович Федотов

– Ну и до чего ты додумался? – спросил Сева.

– Слушай, Севка, а ведь наша служебная конура очень старая. Ей больше сотни лет! И стоит, не разваливается… И в ней в старое время наверняка что-то происходило. При царе, в революцию или Гражданскую войну. Вот бы заглянуть!

Угорьевская полиция действительно занимала одноэтажный кирпичный флигель, небольшую частицу некогда обширной и богатой усадьбы купца Воскобойникова. (Основное здание усадьбы, двухэтажный дом с фальшивыми колоннами, теперь занимала средняя школа.) Стены его были обшарпаны, кирпич на углах выкрошился, но в целом особнячок производил впечатление устойчивой основательности. Особенно в окружении разномастных домов и домиков угорских частников. Собственно, оплот правопорядка и должен выглядеть основательно. По крайней мере, так считал начальник отделения майор Владыкин по прозвищу Шериф.

– Рамон, ты такой молодой, а уже – гений! – загорелся Сева. – Сейчас же и попробуем!

– Сейчас не стоит, – остановил приятеля Рамон. – Шериф прицепится, ещё арестует твой девайс. С него станется. К тому же меня сегодня попросили спеть. Давай вечерком, часов в одиннадцать. В отделении Чирков будет дежурить, а он обычно спит, так что не помешает.

На том и порешили.

К одиннадцати Рамон был готов. Сева уже поджидал его со своим сканером-детектором, с тревогой поглядывая на небо. От горизонта медленно приближалась туча, посверкивая белыми зарницами. Грома ещё не было слышно, однако за этим дело не станет: лето 2018 года началось с целой серии гроз, иногда напоминавших бури.

– Назовите его «Диск Дебал», – сказал Рамон вместо приветствия, не подумав остановиться.

– Почему?! – удивился Сева, приноравливаясь к шагам приятеля. Роста они были одинакового, но шаг полицейского оказался шире.

– А потому. «Диск» – «детектор и сканер». «Дебал» – Дегтярёв и Балагул. Вон самолеты МиГ – Микоян и Гуревич. Все изобретатели и конструкторы так делают.

– Да знаю я, как делают изобретатели! – рассердился Сева. – Но, во-первых, детектор и сканер – только части прибора. Главные – да, однако лишь части! А во-вторых, я выёживаться не хочу. Подумаешь, великий конструктор выискался! «Дебал»! Почти – дебил!

– А ты зря так о себе, – неожиданно серьёзно сказал Рамон и даже остановился. Сева вынужден был сделать то же самое. Рамон взял его за плечи, заглянул в глаза. – Можешь не выёживаться, но думать о себе пренебрежительно нельзя. Иначе из тебя искра уйдёт и ничего больше путного не придумаешь.

– Ты, что ли, и вправду… так считаешь?

– Ну и дурак, если сомневаешься! Ты изобретаешь приборы, каких не было и пока что нет на Земле, и должен… даже обязан оставить своё имя в названии. Вон самолёты летают – Ту, Як, Су. Туполева, Яковлева, Сýхова давно на свете нет, а их фамилии звучат на весь мир.

– Сухóго, – сказал Сева.

– Что? – запнулся Рамон.

– Фамилия авиаконструктора не Сухов, а Сухой.

– Какая тебе разница?! Ты свою фамилию застолби! – не унимался Рамон.

– Да ну тебя! – отмахнулся скромный изобретатель. – Придумаю что-нибудь другое.

– Ну, дело твоё. Я хотел как лучше.

– Ага. Чтоб получилось как всегда.

Хоть Сева и не очень удачно закончил известную шутку, оба друга-приятеля облегчённо посмеялись, а тут и к отделению полиции подошли.

Дежурный Чирков, как обычно, спал. А что ещё дежурному делать, если в Угорье криминал почти не проявляется? Скандалы семейные обходятся без полиции, а иные формы общественного беспорядка типа митингов протеста или призывов голосовать не за того кандидата были пресечены однажды Шерифом в зародыше и с той поры угорцев не тревожили. Так что Чирков спал на службе с чистой совестью.

Рамон провёл Севу в кабинет Шерифа. Сева поставил чемоданчик на стол начальника, открыл, и Рамон не удержался от присвиста: три экранчика на лицевой панели, несколько ручек настройки и десяток, не меньше, тумблеров вызывали уважение.

– Поясни, – коротко попросил полицейский, кивнув на панель.

– Да что тут пояснять? Дисплеи, – Сева показал на экранчики, – показывают год, месяц, день. Надо бы часы и минуты, но это – слишком тонкая работа, мне пока не поддаётся. Ручки, соответственно, для грубой и точной настройки. Вот, собственно, и всё. Да, ещё три разноцветных лазера для создания голограммы, динамики… Ну а дальше – как повезёт.

– А куда включать? Что-то не вижу кабеля питания.

– Его и не надо. Энергия берётся напрямую из эфира. Кент поделился поглотителем, а преобразователь я уже сам сделал. С его помощью, конечно. Да и Яков Иванович подсказывал…

– Здóрово! А откуда у Кента лишний поглотитель? – не отставал Рамон.

– Ну ты прям как следователь! Кент несколько штук в Индии подобрал. Там, где виманы делали. Понял?

Что такое «виманы», Рамон знал: это летательные аппараты древних цивилизаций. Про них канал Рен ТВ всем глаза и уши намозолил. А Балагулы, в смысле родители Кента, их «живьём» видели.

– Теперь понял. А насчёт следователя ты угадал: меня в Благолепинск в школу милиции посылают. На сыщика учиться буду.

– Ого! Выходит, мы там снова все вместе соберёмся. Я же в колледж связи определился. На отделение «Информационные системы и программирование». За девятый класс экстерном сдал…

Пока друзья беседовали, Сева возился со своим всё ещё безымянным прибором, щёлкая тумблерами и крутя ручки. Дисплеи засветились, отмечая цифрами настоящее угорьевское время: ровно 23 часа 28 июня 2018 года. Никаких других эффектов не последовало.

– Ставь задачу, – сказал потомок древних изобретателей. – Если брать время Гражданской войны, то для меня проще всего отступить на сто лет назад. В нашем Угорье тогда какие-то тёмные события были. То ли белые били красных, то ли красные белых…

– Тёмные – это интере-есно, – протянул Рамон. – Давай вперёд, в прошлое!

Сева повертел ручки, и на первом экране высветилось – «1918». На двух других цифры долго не устанавливались – то бежали безостановочно, то прыгали. Севка что-то ворчал себе под нос, наверное, ругался. Наконец что-то сработало правильно.

– Точно сто лет не получилось, – виновато сказал изобретатель. – Вместо июня декабрь, двадцать второе число…

– Пускай декабрь, – рассудил Рамон. – Что-то всё-таки увидим?

– Надеюсь.

Щелчок тумблера. Просверкнули лазерные лучи, сошлись в ослепительную точку в центре кабинета, а потом вокруг точки возникло и стало расширяться голубоватое сияние; в нём начали проступать неясные тени; постепенно они становились чётче, и вдруг изображение нарисовалось, как новая вспышка, – живо и ярко…

…Собственно, это был тот же кабинет, только мебель – другая. Вроде бы старомодная.

Молодой мужчина во френче болотного цвета, на левом нагрудном кармане которого красовался ярко-красный бант, стоял, перегнувшись через стол, и что-то яростно говорил человеку по другую сторону.