По обе стороны времени - Станислав Петрович Федотов

Однако легко сказать: лови! Как?! Чем?! Её и разглядеть-то толком не получается. Владимир Николаевич начал злиться. Сначала на прадеда, потом на птицу, потом на них обоих. При этом, видимо, лярва росла в нём, закручиваясь, как снежный ком; она и леденила всё внутри, и обжигала, и чем крупнее она становилась, тем отчётливее он видел эту «птицу счастья», чтоб её!.. Она по-прежнему кружила внутри периметра, образованного забором, словно не могла найти выход. Магически заперта, вдруг понял Янусов и почему-то ничуть не удивился этому своему пониманию.

Янусов заметил, что движения «птицы» становятся всё более нервными и неуверенными, она начала метаться, и директору показалось: ещё немного, ещё чуть-чуть, и он сможет взять её, как говорится, голыми руками. Но тут заскрипели, раскрываясь, ворота и на территорию въехал небольшой экскаватор-бульдозер, а следом – грузовая машина-самосвал. «Принесла нелёгкая!» – злобно подумал директор, забыв, что сам же и договаривался с фирмой по вывозке строительного мусора в выходные дни.

Периметр забора, замыкавший развалины, приоткрылся, и «птица» немедленно рванулась в образовавшийся выход.

– Сто-ой!! – заорал Янусов, бросаясь к воротам. Крутившийся в груди огненно-ледяной сгусток змееподобно вырвался наружу и устремился за «птицей».

Ему даже показалось, что полетел он сам.

Глава 4,

в которой дело начинает пахнуть керосином

Новоиспечённые студент колледжа связи Всеволод Дегтярёв и курсант школы полиции Роман Величко встретились случайно. На автобусной остановке возле бывшего театра. Увидели друг друга и невольно вместе рассмеялись.

– Не Благолепинск, а Угорье, только малость побольше, – успокоившись, заявил Рамон. – Все – соседи.

– Ну, говорят, что и Москва – большая деревня! – откликнулся Сева.

Собравшиеся на остановке благолепинцы – две пожилые женщины с сумками под продукты и старичок в потёртом пиджачке, увешанном орденами, медалями и значками, – неодобрительно покачали головами.

– Молодым всё хихоньки-хахоньки, – продребезжал ветеран. – Всё бы деревню хаяли, нашу кормилицу.

Сева открыл было рот, чтобы оправдаться – мол, они даже не думали «хаять», – но Рамон дёрнул его за рукав и отвёл в сторонку.

– Не связывайся ты с ними. Как заведутся – света белого не взвидишь.

– Да это давно известно, – усмехнулся Севка. – Пять тысяч лет назад старики о молодёжи то же самое говорили. Слово в слово!

– Ну да! – не поверил Рамон. – Так уж слово в слово! Небось своим детектором подслушал? – Он кивнул на рюкзачок за спиной Севы. – Так с ним везде и ходишь?

– Приходится, – вздохнул потомок древних изобретателей. – Я, понимаешь, у тётки поселился, маминой сестры, а у неё двое мелких. Такие пираты – капитан Блад и Джек Воробей отдыхают! Оставишь прибор на время – потеряешь навсегда: растребушат за милую душу! – Рамон хохотнул на это, и Сева немедленно сменил тему. Он терпеть не мог даже усмешки по адресу своей работы: – А ты, наверно, в общежитии?

– Устроился, – кивнул Рамон. – Уже официально – курсант. Форму пока не выдали, но подготовительные занятия начались. Задания дают. Выявляют, у кого какие интересы. Я-то хочу стать сыщиком и поэтому попросил задание посложнее…

Что именно он попросил, Рамон сказать не успел. Со стороны развалин раздался злобно-отчаянный вопль: «Сто-ой!» – и вслед за тем их обдало двумя волнами воздуха. Поочерёдно: сначала одной, тёплой, потом второй, холодной.

Рамон готов был поклясться, что Севка что-то увидел – так изумлённо округлились его глаза, – но сам, как ни крутил головой, ничего не заметил.

Внезапно у них за спиной раздались очень даже знакомые голоса:

– Вот так парочка! Такую увидишь – долго не забудешь.

Они обернулись: ну конечно, неразлучные в Угорье подруги – Даша Антонова и Варя Белова. Обе в панамках, лёгких цветных сарафанчиках, сандалиях на босу ногу, а у Вари ещё и сумка на ремне через плечо, и обе почему-то не на старых друзей смотрят, а вдоль улицы. И говорят вроде бы не про них…

– Как? Вы тоже их увидели? – заволновался Севка.

Девчонки дружно кивнули.

– Кого «их»? – нахмурился Рамон. – Я никого не видел! Граждане, – обратился он к ожидающим автобуса, – вы что-нибудь заметили?

– Ты чего? – дёрнул его за рукав Сева. – Мента изображаешь?

Рамон отмахнулся: он действительно ждал ответа от посторонних.

А тех собралось уже человек семь-восемь, но они не заметили ничего.

– Вот с утреца зальют зенки какой-нито дрянью, – завёл свою песню старичок-ветеран, – потому и чудится невесть что… А вы слыхали, бабоньки, что в городе внук Воскобойникова объявился? Ай, нет, не внук, а, поди-ка, правнук…

Судя по тому, как «бабоньки» навострили уши, могло развернуться обстоятельное обсуждение потомков известных некогда купцов, но тут подошёл автобус, все живенько в него залезли, и автобус укатил, оставив ребят в душной тени козырька остановки. А из ворот в ограждении руин выскочил человек средних лет в цветастой рубашке-гавайке и светлых брюках. Огляделся и вернулся обратно.

Возможно, на него в другое время никто бы и внимания не обратил, но сейчас головы ребят поворачивались то вдоль проспекта, то на руины, откуда раздался отчаянный вопль «Стой!», поэтому появление незнакомца не осталось незамеченным.

– Это что ещё за чел? – риторически спросила Варя. Естественно, никто не ответил. – Это, что ли, он кричал?

– И что он в таком виде делает на развалинах? – В Рамоне проснулся дух сыщика.

Но реакция на его профессиональный вопрос оказалась неожиданной.

– Ну, ёшки-матрёшки, – сказала Даша, – может, поздороваетесь, догадливые вы наши.

Варя прыснула в кулачок, а парни покраснели.

– Простите, девчонки, – сказал Сева. – Так получилось…

– Конечно, здравствуйте! – подхватил Рамон. – Мы рады вас видеть.

– Ладно, проехали, – махнула рукой Даша. – Давайте выясним, что же это было.

– Да что было-то?! – возмутился Рамон. – Объясните, наконец! Я ничего не видел!

– Что было, что было… – начал Сева. – Из ворот вылетела очень странная птица. Большая и такая белёсая… почти прозрачная. Вылетела и понеслась, как ошпаренная, вдоль улицы, в сторону музея. И самое интересное: крыльями не махала, а летела стрелой! Потом кто-то завопил за забором «Стой!», и оттуда прямо-таки вызмеилось… что-то зубастое, с длинным хвостом, глаза – как угли… И рвануло за птицей. Правда, саму птицу я уже не увидел. Наверно, успела далеко улететь или куда-то свернула…

Девочки чуть ли не слово в слово повторили рассказ Севы. Рамон выслушал и задал главный, как он считал, вопрос:

– Почему я ничего не увидел?

Его товарищи замялись, переглядываясь.

– Понимаешь, Рамон… – нерешительно начал Сева, – …как бы тебе сказать… мы думаем…

– Говорите прямо, без «как бы», – рассердился тот. – Это розыгрыш?!

– Если