По обе стороны времени - Станислав Петрович Федотов

два правнука. У одного прадед – красный герой Гражданской войны, у другого – купец первой гильдии, надо полагать – миллионщик, то есть тогдашний классовый враг героя.

Ирония судьбы, и никакого лёгкого пара.

Владимир Николаевич, разумеется, не стал распространяться на эту тему, а сразу перешёл к делу.

– До меня дошла информация, уважаемый Григорий Емельянович, что вы приехали с целью разыскать наследство своего прадеда. Да-да, у нас город маленький, ничего не скроешь. И ничего в вашем желании нет предосудительного.

Воскобойников развёл руками и предложил гостю сесть. Янусов усмехнулся, занял один из двух стульев. Хозяин номера остался стоять, всем своим видом выражая ожидание. Владимир Николаевич не стал его разочаровывать.

– У меня есть к вам деловое предложение. Я знаю, что в городе имеется прибор, позволяющий увидеть прошлое, и я могу вывести вас на владельца. Думаю, вы достаточно образованны, чтобы понять, какую неоценимую помощь такой прибор может оказать в ваших поисках.

– Что за прибор? – Воскобойников сел напротив гостя и посмотрел ему прямо в глаза.

«Жулик! – вдруг услышал Владимир Николаевич. – Сейчас я выведу его на чистую воду».

«А ведь я прочитал его мысли», подумал он. Ай да тёмная сила!

Внутри всё заплясало от радости и восторга, но внешне «частное лицо» осталось совершенно спокойно.

– Я не жулик, – сказал он и с удовлетворением увидел растерянность в глазах Воскобойникова. Тот явно не ожидал, что его услышат. – Сейчас вам докажу. Детали и тонкости работы прибора мне неизвестны, да и вам они ни к чему – важен результат его действия. Вот взгляните.

Янусов вынул айпад с большим дисплеем, поколдовал над сенсорами и представил Воскобойникову видео, которое он заснял накануне вечером в развалинах театра.

– Это что, компьютерная графика? – хрипло спросил Григорий Емельянович.

– Отнюдь, – улыбнулся уголком рта Янусов. – Натуральная съёмка. Скрытая камера. Аппарат воссоздаёт прошлое, и мне кажется, что вы уже поняли, насколько он может упростить ваши поиски.

– Чего вы хотите? Вы, лично?

– Да, у меня есть личный интерес, но вас он не касается. Вы мне нужны, чтобы привлечь юных следопытов к вашим поискам. Клад, сокровища – это же мощнейший магнит для молодых романтиков даже в наше время.

– Я бы сказал не «даже», а именно в наше время, – в голосе Воскобойникова прозвучали лекторские нотки.

– Не стоит философствовать, – с легким раздражением сказал Владимир Николаевич. – Вы согласны сотрудничать? Если нет…

– Согласен, – поспешил признаться Воскобойников. – Но как нам заполучить аппарат и того, кто умеет с ним обращаться?

– Это я организую. Но исполнителям придётся заплатить.

– Сколько? Я – человек небогатый, простой кандидат наук, – смущённо сказал Григорий Емельянович.

«Да всё я про тебя знаю», – подумал Янусов.

Этой ночью, горестно размышляя об утраченном драконе, он вдруг обнаружил в себе способность получать откуда-то информацию по конкретному «запросу». Так и про драконов узнал. Тот, что погнался за птицей, вернулся в развалины и мог бы в них впитаться навсегда, но тайное появление Янусова на вечернем сеансе столетней хроники возродило его, и он вновь бросился в погоню за «чёртовой сущностью». То есть второго дракона не было – действовал один и тот же, причём самостоятельно, но в пользу хозяина.

Стоило Владимиру Николаевичу подумать о Воскобойникове, где тот остановился в Благолепинске, как сведения появились перед внутренним зрением, словно на экране. И не только про гостиницу, но и откуда и зачем правнук явился. А вот о самом наследстве, как ни старался новоявленный маг, информации не было. Похоже, его оберегало какое-то заклятие.

Янусов тряхнул головой, отвлекаясь от мысли о заклятии.

– Сколько? Пока не знаю. Но, думаю, где-то в пределах двадцати тысяч.

– Ммм… Хорошо, это я потяну. А за аппарат?

– Беру на себя, – махнул рукой Янусов, а сам подумал: «Ребята ещё не испорченные, ухватятся и за бесплатно».

– Тогда… пожалуй, я согласен, – сдался окончательно охотник за наследством.

Глава 7,

в которой Рамон получает особое задание и сногсшибательный щелбан по лбу

Рамон сидел за рабочим столом в учебном классе, поглядывая на мальчишек и девчонок за соседними столами – вчерашних школьников, ставших курсантами школы полиции. Ему тоже исполнилось всего-то девятнадцать, но рядом с ними он казался себе переростком, хотя в общении с Севой и девчонками ничего подобного никогда не испытывал. Может быть, потому, думал он, что друзья его оказались людьми особенными, по крайней мере с необычными способностями. В отличие от него самого, простого угорьевского парня. Да, конечно, он неплохо поёт и песни сочиняет, но сейчас кто только не сочиняет, а поющих вообще пруд пруди! Но ведь ребята его не чураются. Даже Даша, которая, как недавно выяснилось, способна летать…

– …Для вас, Роман Величко, есть особое задание. – Ведущий занятие капитан полиции похлопал по тонкой серой папке на столе. – Вы ведь из Угорья?

– Так точно! – вскочил Рамон. Ему было неловко, что за своими мыслями он многое пропустил.

– Вы мечтаете заняться разыскной деятельностью. Я не ошибаюсь?

– Так точно!

– Так точно «нет» или так точно «да»? – засмеялся капитан, приведя Рамона в ещё большее смущение. – Да вы садитесь, садитесь… – Он открыл папку, перелистал несколько бумажек. – Я даю вам очень старое дело. В своё время оно закончилось ничем. Попросту, по-нашему, висяк. Но оно связано с Угорьем. Попробуйте пройтись по нему ещё раз – вдруг что-то зацепите. Получится – будет большой плюс в вашу курсантскую копилку, ну а нет – что ж… Ляжет обратно в архив.

– Разрешите вопрос?

– Пожалуйста.

– Если мне по ходу расследования понадобится выехать в Угорье или ещё куда-нибудь…

Капитан остановил Рамона движением руки:

– Вопрос ясен. Напишете мне докладную с обоснованием. Если доводы будут убедительны, получите командировку.

Дома в общежитии Рамон сразу же вынул из сумки серую папку. «Дело № 1428/043. Чумаков Феликс Петрович», – значилось на бумажке, наклеенной в центре картонного прямоугольника. Написано от руки, небрежно или торопливо, потому что буквы и цифры были неравной высоты и даже наклон имели неодинаковый. Чумаков… Чумаков… Уж не тот ли гений с белой птицей? Ну конечно! Того тоже звали Феликсом Петровичем! Что же этот гений натворил, что на него завели уголовное дело да и не смогли закончить?

Дело оказалось запутанным и странным.

В папке были подшиты вырезки из благолепинских газет как дореволюционного времени, так и периода Гражданской войны – публикации стихов Чумакова и рецензий на его спектакли. Рецензии были сплошь хвалебными, а стихи отличались острой, даже резкой критикой царских чиновников вплоть до губернатора, и Рамон подивился смелости автора и редакторов газет, печатавших такие фельетоны. Ему доводилось читать