По обе стороны времени - Станислав Петрович Федотов

и господа, – бархатным голосом заговорил мужчина, – сегодня мы отмечаем закрытие тридцатого театрального сезона. К слову, весьма и весьма успешного, благодаря нашему замечательному режиссёру, руководителю труппы Феликсу Петровичу Чумакову. – Он захлопал первым, публика подхватила, окружив невысокого человека в серебристом бархатном пиджаке и белой шёлковой рубашке с большим чёрным бантом. Человек раскланивался во все стороны, приложив к груди правую руку. Прилизанный мужчина продолжил: – Всем известно, что Феликс Петрович ещё и прекрасный поэт, и сейчас он прочитает стихи, написанные на злобу дня. Попросим!

Он снова захлопал первый, аплодисменты подхватили все присутствующие. Чумаков встряхнул роскошной темно-русой шевелюрой, широко улыбнулся и двинулся к подиуму.

– Смотрите, смотрите, – прошептал потомок йонов, и девочки сразу поняли, на что он обращает внимание. Над головой Чумакова воспарила полупрозрачная птица.

– Что, что такое? – заволновался Рамон. – Вы что-то видите?

– Потом расскажу, – отмахнулась Даша, и курсант смолк: видимо, понял. Или догадался, что ему не по глазам.

Чумаков легко вскочил на подиум, повернулся к публике, и над головами гостей полетел его звучный голос. Читал он артистически, с выразительной жестикуляцией, и с каждой новой строчкой, с каждым жестом птица за его плечами становилась крупней, крылья её с чёрной оторочкой по краям и такой же полосой посредине уже обнимали чтеца, как вдруг Даша увидела в тёмном проёме входа в фойе, прикрытого бархатными портьерами, два горящих злым огнём глаза. Толкнула локтем стоявшую рядом Варю и кивком указала на них. Варя чуть не ойкнула, но вовремя зажала себе рот. Однако глаза следили не за ними – взгляд их был устремлён на Чумакова, и в тот момент, когда пафос чтения достиг наибольшей высоты, обладатель огненных глаз ворвался в фойе. Он оказался дымным драконом. Таким же большим, как вылетевший днём из развалин, возможно даже тем самым.

Влетев в зал, дракон извернулся и ринулся на птицу, но та не стала дожидаться атаки. Она взмыла под потолок, пропуская дракона под собой, и растворилась в воздухе.

Дракон отстал на мгновение, потерял птицу из виду, крутанулся по залу и тоже исчез.

Никто из присутствовавших в фойе, включая и самого Чумакова, ничего не заметили и, видимо, не почувствовали, но тут случился казус: Севка громогласно чихнул. Публика мгновенно повернула головы в сторону ребят, но Севка успел нажать главную клавишу, и фойе исчезло со всей публикой.

– Нашёл время для чиха, ёшки-матрёшки! – проворчала Даша

Сева только развёл руками:

– Пыль!

– А чего вы все чуть не подпрыгивали? – спросил Рамон. – Опять что-то увидели, чего мне не положено?

– Белую птицу и чёрного дракона, – коротко ответила Варя.

– Тех же самых, которые днём летали?

– Может, тех, а может, других, – продолжала ворчать Даша. – Севка всё испортил.

– Да ладно тебе, – заступилась за товарища Варя и тут же загорелась: – Сев, а вдруг это те же самые? А? Вдруг для них границы времени ничего не значат? А мы могли бы туда зайти?

Вопросы лились из неё потоком, не оставляя времени для ответов, да она, похоже, их и не ждала. Ей было интересно высказывать свои версии.

– А что они вообще такое? – остановил поток Рамон. – Эти ваши птицы и драконы?

– Можно предположить, – задумчиво сказал Сева. – Чумаков – талантливый поэт, а птица – дух поэта! Большой талант – большая птица. А дракон – противник таланта, дух зависти, злобы. В общем, враг!

– Ясно. Может, мы уже пойдём отсюда? – Рамон явно чувствовал себя неуютно в компании многознающих друзей.

– Подожди. – Из полотняной сумки, которую она постоянно носила через плечо, Варя достала планшет и теперь манипулировала его сенсорами. Когда Сева замолчал, она показала экран: – Вот, я нарыла в интернете. «Феликс Петрович Чумаков, поэт и театральный деятель, родился в 1885 году в городе Шадринске Тобольской губернии, умер (предположительно) в 1918 году в Благолепинском уезде…» Всё!

– Негусто, – усмехнулась Даша. – А про птицу белую и того нет. Виртуальная пташка!

– Ну и как же мы будем искать эту птицу? – скривил губы Рамон. – Я же вижу, что собираемся её искать! Кстати, если она – дух гениального поэта Чумакова, то где сегодня сам поэт? А-а, да, сто лет… он давным-давно на небесах. Тогда получается, птица либо не его дух, либо вообще что-то другое? Разве бывает, чтобы человек умер, а дух его остался? Чушь какая-то!

– А дракон? – добавила Даша. – Дух зла? Скопилось зло за сто лет и преобразовалось в дракона? Или оно, вернее, он, существовал уже тогда?

– Мне кажется, так было всегда, – сказала Варя. – Где талант, там и зависть. Где птица, там и дракон.

– Постойте-ка! – вмешался Сева. – Театр Чумакова любили, значит, там были таланты, следовательно, должны быть и другие птицы. Их мы не видели. Либо артистов на этом вечере не было, что в принципе не могло быть, либо их птицы слились в одну большую! Дух Чумакова – это дух всего театра!

– И с драконом должно быть то же самое, – подхватила Варя. – Он сложился из небольших. Мелочной злобы, даже ненависти у людей хватает. Особенно у творческих.

– И бесталанных, – добавила Даша. – Птица не зря спасалась от дракона! Талант, как правило, драться не умеет!

– «Добро должно быть с кулаками», – проворчал Рамон. – Как боец!

– Ага! – сказала Даша. – По тебе хорошо видно, какой ты боец. Махнул рукой на свой талант и подался в полицейские.

– А меня никто не преследовал. Я сам так решил! – рассердился Рамон. – Просто в полиции мне интересно стало. И я думаю, Севка, что твой сканер-детектор нам очень может пригодиться.

– Кому это «нам»? – ехидно поинтересовалась Даша.

– Полицейским сыщикам. Для расследования преступлений. А о поиске птицы – думать надо. Прежде всего – думать!

Глава 6,

в которой как-то очень быстро складывается сговор

– Григорий Емельянович Воскобойников?

– Он самый. С кем имею честь?

– Владимир Николаевич Янусов, частное лицо.

Правнука купца директор театра разыскал быстро и без особых усилий. Приезжий, не имеющий родни и друзей (а Янусов для начала предположил именно это), мог остановиться только в одной из четырёх гостиниц Благолепинска, и, скорей всего, в «Казачьем подворье» – там недорого и вполне комфортабельно.

Так оно и оказалось. Одноместный номер эконом-класса на втором этаже. Понятно: с чего бы искатель наследства вздумал шиковать?! Поэтому Янусов не стал искать какие-то особые подходы, а просто постучал в номер.

Воскобойников оказался примерно сорокалетним спортивного сложения и интеллигентного вида мужчиной. Выше среднего роста, коротко стриженный, в очках с чёрной оправой. На верхней губе щёточка тёмных усов.

Научный работник среднего звена или столь же средний чиновник.

Одного взгляда Янусову хватило, чтобы прийти к такому выводу.

Встретились