Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс

Хороший вопрос, — я приподнял уголки губ. — Полагаю, вынудил бы соперника принять вызов. А если бы он всё-таки отказался… Буду честен, ваше благородие. За покушение на члена моей семьи я бы убил его даже без дуэли.

— Спасибо за честность, князь. Я намерен поступить так же.

— Вопрос лишь в последствиях. Вы теперь не просто барон, вы служите мне и представляете меня. А я не хочу, чтобы мои люди пачкали руки в крови. Поэтому послушайте внимательно, Константин Андреевич. У меня есть два условия. Первое: сделайте всё, чтобы провести законный поединок. Официальный вызов, свидетели, секунданты, регистрация поединка в Совете родов.

— Само собой. А второе условие?

— Не используйте ресурсы княжества для поисков Грязнова. Я не хочу быть связан с этим.

Зотов встал и коротко поклонился.

— Договорились, ваша светлость. Спасибо.

— Пожалуйста. Я не против, чтобы Грязнов получил своё, но пусть всё будет по закону, — кивнул я.

Российская империя, город Новосибирск

Слух об операции над Виктором ушёл в Гильдию раньше, чем я рассчитывал.

Виноват был сам Виктор — он не удержался и на третий день продемонстрировал новое плетение двум коллегам. Оно продержалось девяносто шесть часов, коллеги оказались болтливыми, и скоро об усиленном даре бывшего артефактора судачили во всех целительских кругах империи.

В конце недели мне позвонил Бархатов.

— Юра, мне недавно наговорили много удивительного про тебя. Говорят, ты усилил целителю дар через ауральную операцию!

Я вздохнул и был вынужден ответить:

— Да. Судя по замерам пропускной способности, на сорок восемь процентов.

— Это… невероятно.

— Стараюсь развиваться, ваша светлость. В ближайшее время представлю в Гильдию монографию, где будет подробно описана операция, — ответил я.

Вообще-то, я не собирался публиковать свою работу раньше времени. Но раз уж слух всё равно разошёлся — почему бы и нет? Возможно, настало время снова заявить о себе как о новаторе и доказать злым языкам, что князь Серебров — лучший ауральный хирург в Российской империи. А возможно, и в мире.

Патриарх помолчал и затем сказал:

— Публикуйте сразу же, как только закончите! Иначе через месяц по Гильдии будут ходить десять версий этой истории, и ни одна вам не понравится.

Совет был здравый, и я собирался поступить именно так.

Тем же вечером в «Целительском вестнике» вышел анонс моей монографии. Бархатов был прав — чем быстрее я заявлю о том, что представлю официальные результаты, тем лучше.

А через четыре дня я опубликовал и саму монографию. Она заняла двадцать две страницы: анамнез пациента, методика, полный хронометраж операции, слепки ауры до и после, замеры, описание осложнений и оговорка, что процедура проведена однократно и требует дальнейших исследований.

Дальше началось то, чего я и ждал.

Магистр Дюваль прислал письмо из Парижа, где на трёх страницах разбирал мою методику и на четвёртой спрашивал, приеду ли я на очередной симпозиум, чтобы показать это лично. Профессор Вандерли позвонил в час ночи по новосибирскому времени и говорил сорок минут, не давая мне вставить ни слова. Сплошной поток восхищения.

Но были и другие отклики.

Целитель Норов, один из ближайших соратников Ракитина, выступил на заседании столичного отделения Гильдии и заявил, что публикация основана на единственном случае, а автор является одновременно и исследователем, и оперирующим хирургом, и владельцем клиники, где проводился эксперимент.

Ещё двое поддержали его и потребовали независимой проверки результатов.

Формально они были правы, и это меня раздражало сильнее всего.

Ракитин высказался последним, через неделю после публикации, когда шум уже разошёлся по всем изданиям.

— Мы с уважением относимся к смелости князя Сереброва, — сказал он в интервью. — Целительство движется вперёд благодаря людям, готовым рисковать. Но между смелостью и авантюрой проходит очень тонкая граница, и определить, по какую сторону находится эта работа, может только независимая экспертиза. Синдикат «Чистая кровь» готов такую экспертизу профинансировать и организовать.

Красиво сработано. Ни одного упрёка, ни намёка на шарлатанство — наоборот, уважение и готовность помочь. А заодно предложение отдать методику на проверку комиссии, которую соберёт и оплатит он сам.

Отказаться — значит признать, что мне есть что скрывать.

Согласиться — значит подпустить людей Ракитина ближе, чем хотелось бы.

Но выбора у меня, похоже, нет. Потому что в противном случае «Чистая кровь» сделает всё, лишь бы дискредитировать мои результаты.

Да уж. Всё-таки борьба с Ракитиным окажется очень и очень непростой…

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Иногда я об этом забывал, но мои архивариусы, нанятые почти сразу после войны с Мессингами, продолжали работу.

Формально они изучали архивы того же Мессинга, которые достались нам после победы вместе с его усадьбой. А также искали для меня различные древности, раритетные артефакты и прочие диковинки для коллекции.

Фактически же половина их времени уходила на поиск информации о тёмных культах. Но работа протекала очень медленно, поэтому я и забывал о том, что у меня вообще есть архивариусы.

В один из вечеров мне позвонил Эдуард Валерьевич, их руководитель. Старик был необычайно возбуждён:

— Ваша светлость, у нас кое-что есть! Я бы предпочёл показать, а не рассказывать. У вас есть минутка?

— Будет через час. Мне спуститься на подземный этаж? — уточнил я.

— Боюсь, что я не в усадьбе, Юрий Дмитриевич… Я в Будапеште. Удобно будет связаться по видео?

— Удобно, — ответил я, не показав своего удивления.

Да, я знал, что бюджет архивариусов вполне позволяет командировки. И я сам мотивировал их искать информацию в том числе в заграничных библиотеках и архивах, а Мюллера просил помогать с получением доступа. Но всё равно неожиданно, что Эдуард Валерьевич позвонил мне из Будапешта.

Через час он вышел на связь, и на экране смартфона я увидел заваленный бумагами стол в номере дешёвой гостиницы.

— Не буду утомлять вас подробностями, ваша светлость, хотя мы перерыли массу информации, и это было одновременно очень трудно и чрезвычайно увлекательно… Полагаю, вас интересует результат. Мы нашли вот это.

Он развернул к камере лист с фотокопией. Там было изображено какое-то здание, и качество снимка было отвратительным.

— Что это? — спросил я.

— Так называемый монастырь Чёрного Источника. Основан в тысяча пятьсот шестьдесят третьем году. Расположен на границе румынских земель, в Карпатских горах.

— Вот как. И вы считаете, там могут находиться какие-то интересные для меня древности? — невозмутимо спросил я.

— Вполне возможно. Монастырь расположен в глуши, среди гор, и местная братия не