Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

часть лежала на плоском камне, один цапфенный прилив треснул у основания. Канал остался цел, но бронзу вокруг цапфы смяло при падении. Я коснулся металла левой рукой.

Трещина шла по основанию цапфы и остановилась, не достигнув канала ствола. При выстреле цапфа могла отломиться, а ствол – сорваться с временной опоры и раздавить расчёт.

– Полным зарядом стрелять нельзя, – сказал я.

– А половинным?

Я направил дар в бронзу и нащупал края трещины. Боль отозвалась в висках. Через обожжённую ладонь я хуже чувствовал металл: пальцы не слушались, пот выступил под повязкой.

– Один выстрел. Если уложите ствол на брёвна и притянете казённую часть к задним кольям. Я удержу треснувшую цапфу даром.

Начальник батареи посмотрел на Вейна. Не на меня.

Начальник батареи послал мальчишку за разрешением Вейна. Гонец вернулся быстро.

– Вейн разрешил один выстрел половинным зарядом. Цель – щит. После выстрела пушку больше не использовать.

Расчёт собрали из тех, кто был рядом. Старый заряжающий поднялся сам. Из уха у него текла кровь, команды начальника он читал по губам. Начальник батареи оттолкнул его к лекарю и поручил одному из свободных стрелков отмерить порох. Двое других подкатили брёвна, ещё трое стянули казённую часть канатом к вбитым кольям. Порох отмерили дважды.

Я опустился рядом со стволом. Колено попало в лужу. Бронза была холодной снаружи и тёплой у канала. Даром я сжал металл по краям трещины, не пытаясь её заплавить. Нужно было лишь не дать краям разойтись.

– Готово, – сказал начальник батареи.

– Стреляй.

Пушка рванулась назад. Канаты натянулись, одно кольцо вышло из земли на ладонь. От трещины в ладонь ударила резкая боль. Я удерживал края, пока ствол не лёг обратно на брёвна.

Ядро ударило почти в центр синего заслона. Щит не лопнул, но прогнулся. Маг рухнул на колени и упёрся руками в землю. Арбалетные болты прошли над копьями, кремнёвые звенья выстрелили с двух сторон. Атаковавший пушку отряд остановился у самого орудия.

Грит поднялся за плоским камнем. Его выстрел прозвучал отдельно от залпа.

Наводчик второй трубы Гальта как раз встал на колесо телеги, чтобы разглядеть поверх дыма открытый проход в нашем строю. Пуля ударила его в грудь. Он свалился назад, задел фитильщика и уронил горящий конец фитиля на мокрый войлок. Следующий выстрел задержался.

Вейн не бросил людей вперёд. Он сначала вернул правое звено к батарее, поставил копейщиков Грейва за щитами и только потом поднял белый флаг для центра.

Третья группа, атаковавшая разбитую пушку, начала отходить вверх по ложбине. Синий заслон снова появился над ней, слабее прежнего. Щитовик поднялся с земли, шатаясь, и прикрыл отступающих.

С кряжа пришёл новый сигнал. Три коротких удара рога, затем один длинный. Из-за центральной каменной стены выехала узкая повозка, запряжённая парой лошадей. На ней лежали бочки и длинные мешки. Рядом бежали двое связных с полосатыми жезлами. Один повернул к левой телеге, второй к отступающей пехоте.

– Порох, – сказал начальник батареи. – Или делают вид.

Вейн спросил:

– Горшок готов?

– Один. Подготовили, как вы приказали.

Пороховой горшок держали отдельно от зарядов, в неглубокой яме за батареей. Сверху его накрыли мокрой рогожей и поставили часового. Глиняный корпус был обёрнут кожей, внутрь уложили отмеренную железную сечку. После прошлых проб никто не носил горшок мимо открытого пороха и не ставил рядом с ядрами.

Стрелять горшком могла только центральная пушка. Её расчёт поднял казённую часть клином. До повозки было больше четырёхсот шагов.

– Не попадём, – сказал наводчик.

– В повозку не надо, – ответил Вейн. – Клади горшок перед ней, чтобы огонь перекрыл дорогу вниз.

Связной с полосатым жезлом остановился у людей за стенкой, показал сначала на нашу батарею, потом на левую ложбину. Центральный таренский отряд начал перестраиваться по взмахам его руки, не дожидаясь нового сигнала рога.

Раст сменил положение в канаве. Вейн поднял два пальца, разрешая ему второй выстрел.

Второй выстрел Раста за утро сбил связного с ног. Полосатый жезл покатился по камням. Пока люди у стены ждали следующего знака, расчёт центральной пушки успел подготовить выстрел.

Расчёт работал по записанному порядку: заряд, тонкий пыж с прорезью, затем горшок пробкой к пороху. Его дослали осторожно, без удара. Когда расчёт отошёл от колёс, у пушки остался фитильщик. Он поднёс огонь к запальному отверстию и сразу отступил. Пушка подпрыгнула на настиле. Горшок ушёл вверх, перевернулся над склоном и упал перед повозкой. Глиняный корпус раскололся не сразу. Сначала из травы вырвалось пламя, затем ударило по бочкам.

Одна оказалась с мукой. Белое облако поднялось над дорогой. Вторая рванула так, что переднюю лошадь бросило в сторону вместе с оглоблей. Следом загорелись длинные мешки. Люди от телег побежали наверх, не дожидаясь приказа.

Центр Тарена лишился прикрытия не сразу. Щитовики ещё держали заслоны, трубы стояли на телегах, пехота сохраняла строй. Левый отряд продолжал давить батарею, а центральная пехота уже отворачивалась от нас и отходила к горящей дороге. Один рог требовал отхода. Другой звал левый край вперёд. В дыму ложные знамёна начали мешать своим: гонцы бежали к ближайшим полотнищам, но не находили под ними командиров.

Вейн подал белым щитом и флагом сигнал к общему продвижению.

Кремнёвые звенья двинулись короткими перебежками. Передний ряд стрелял, отдавал ружья назад и ложился. Второй заряжал за щитами. Третий вытаскивал раненых и подносил патроны. Копейщики шли в промежутках. Там, где строй расползался, сотники останавливали людей руганью и древками.

Я остался у повреждённой пушки. После аварийного выстрела я почти не чувствовал дара. Пальцы дрожали, повязка потемнела от крови. Начальник батареи велел забрать клинья и фитильные трубки, а запальное отверстие закрыть. Пушку больше не трогали.

Брен лежал за настилом. Лекарь обрезал щепу с обеих сторон ноги, не вытаскивая застрявшую часть.

– Кость? – спросил я.

– Не знаю.

– Кровь?

– Пока держу. Уйди, барон.

Брен открыл глаза.

– Ствол цел.

– Вижу.

– Коробку Гриту.

Она лежала у него под локтем. Я передал её мальчишке из третьего ряда и велел отнести Гриту. Мальчишка повторил имя дважды, чтобы не перепутать.

К полудню аркенские звенья дошли до нижних камней Сухого кряжа. Выше стрелять стало труднее: неровный склон закрывал таренцев, дым держался в выемках, людям приходилось целиться снизу вверх. Таренцы сбрасывали камни, били из арбалетов и дважды пытались обойти левый край.

Последний десяток, ещё не вступавший в бой, Вейн направил не к батарее, а в узкую седловину левее наших звеньев.