Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

прижимать эфирит к медной полоске на одном участке паза. Зир подвёл к горну узкую фурму и закрепил у края нагреваемого участка медный усик той же толщины, что переходный слой. Один конец усика зажали, второй отогнули горизонтально и надели на него маленькое медное кольцо.

– Когда усик начнёт опускаться, затягиваю винт, – сказал Бурт.

– Когда усик у края размягчится, медь в середине участка уже перегреется, – ответил я.

– Другого признака у нас нет.

– Поэтому пробник, а не ствол.

Я положил левую ладонь на холодный конец пробника и даром следил, как жар расползается от паза в обе стороны. В металл не вмешивался. Зир усилил воздушный поток. Медный усик потемнел, и кольцо потянуло его свободный конец вниз. Бурт повернул винт.

Медь вышла из-под башмака неровным валиком. У края паза сталь покраснела. Эфиритовая полоска сдвинулась на ширину ногтя.

– Стой, – сказал я.

Зир отвёл фурму в сторону и прекратил нагрев. Бурт отпустил винт и потянулся за молотком.

– Не править.

– Я только выправлю край паза.

– Тогда по распилу не поймём, где испортили шов.

Пробник остудили в сухой золе. После обеда Бурт распилил его поперёк шва. На одном краю медь заполнила зазор, на другом осталась тёмная пустота. Эфирит лежал под углом. Перегретая сталь у кромки стала крупнозернистой и крошилась под шилом.

Бурт положил распил на ладонь.

– Ваш дар прижимал полоску по всей длине?

– Прижимал, держал жар в узком месте и уводил лишнее тепло в стороны.

– Три работы одной рукой.

– Я не разделял их. Поэтому не мог объяснить.

Бурт перевернул распил.

– Теперь понятно, что именно делал дар.

Следующие два дня Бурт делал новую оснастку. Он собрал разъёмную железную оправку с упорами глубины, подвижным прижимным башмаком и винтом с насечками для счёта оборотов. По обе стороны рабочего участка Бурт поставил сменные холодные губки. Они касались стали, но не заходили на медь. Зир переделал фурму: узкая щель подавала воздух через угли и держала жар на участке длиной в ладонь, а боковой канал обходил угли и охлаждал только что прогретое место вслед за башмаком.

Контрольных усиков стало два. Один медный, второй из бронзы, с которой Бурт работал много лет. Оба закрепили одним концом, отогнули по одному шаблону и нагрузили одинаковыми медными кольцами. Медный усик показывал начало размягчения переходного слоя. Бронзовый отмечал верхний предел: если опускался и он, сталь могла перегреться.

Со вторым пробником работали медленно. Я не касался шва даром, но останавливал их почти на каждом участке.

– Пол-оборота. Хватит. Зир, ослабь поток. Теперь подай холодный воздух. Оправку не открывай. Бурт, передвинь башмак на следующую метку.

Бурт скрипел зубами. Зир вслух отсчитывал время нагрева. На третьем участке свободный конец медного усика опустился, пока бронзовый ещё держал кольцо на прежней высоте, и Бурт сам перестал вращать винт.

Распил показал ровную медную линию без пустоты. На одном краю остался наплыв, но эфирит не сдвинулся, а сталь сохранила мелкое зерно.

– Годен как пробник, – сказал Бурт.

– Как пробник.

Третий пробник они делали без моих команд. Я стоял у двери. Бурт передвигал оправку по меткам, Зир отсчитывал выдержку и менял поток. Один раз они остановились до того, как опустился медный усик: винт пошёл тяжелее. Разобрали оправку, нашли окалину под башмаком, очистили детали и начали участок заново. Не спросили меня.

Третий распил вышел чище второго.

Полноразмерную заготовку взяли только через день. Бурт проверил паз тремя калибрами. Зир на пустом железном пруте проверил, как воздух через угли нагревает участок и как боковой канал затем его охлаждает. Во время первого полного шва он после каждого участка опускал руку и ждал, пока уйдёт дрожь. Я наблюдал за работой, но даром к стали не прикасался. Впайка заняла почти весь день.

Заготовку закрыли в железном коробе и опечатали. Готового ствола у нас не появилось. В заготовке ещё не было канала, нарезов и замка. После сверления шов предстояло осмотреть изнутри. Затем в канале нужно было сделать нарезы и испытать ствол двойным зарядом.

Следующий день Зир к горну не подходил. Он ел, спал и дважды разминал пальцы под присмотром лекаря с двора. Бурт тем временем проверил оправку, сменил одну холодную губку и занёс в книгу число оборотов винта и время нагрева на каждом участке первого полного шва.

После дня отдыха вторую заготовку они начали утром без меня. Велль вызвал меня во дворец: отдельная подвода привезла Гальта и Харна под королевским караулом, а Теодор приказал собрать свидетелей и книги по делу Мора.

Когда я вернулся на Оружейный двор, горн уже остывал. Бурт сидел у стола и заносил в книгу время каждого участка. Зир спал на мешке с углём, положив руку под щёку.

Вторая заготовка лежала в железном коробе. Печать поставил Гесс, не Бурт.

– Шов закончили перед закатом, – сказал он. – Барон даром не касался. Я видел.

– Шов делал я, не барон, – проворчал Бурт.

– В книге так и записано.

Оба короба должны были уйти в Валье с Буртом и Зиром. Там заготовки просверлят, нарежут и испытают. До завершения этих операций они оставались полуфабрикатами, даже если медь легла ровно.

На столе рядом с книгой лежал новый лист Велля. Он предусмотрел два направления поставок с Коронного двора, отдельную дорожную книгу для каждого направления и место для номера каждого принятого ствола.

Снаружи загремели ворота. Караульный открыл одну створку, и во двор въехала тёмная повозка с решётками. Следом вошли люди королевского суда. Створка закрылась за ними.

Том 4й: Стальная корона. Глава 22. Суд

В тёмной повозке сидел Гальт.

Велль назначил передачу пленного во внешнем караульном дворе Оружейного двора. Я ночевал над конторой и как человек, взявший Гальта, должен был подтвердить личность пленного и заверить полевую ведомость с перечнем изъятых у него вещей перед передачей судебным приставам.

От рабочих навесов двор отделяли каменная стена и запертые ворота. Только после смены караула пристав открыл наружную решётку. Внутренняя осталась заперта. Гальт поднялся со скамьи, распрямил спину и узнал меня. За время дороги обожжённая сторона бороды отросла неровно, под глазами залегли серые тени.

– До мастерской всё-таки довезли, – сказал он.

– До суда.

Он посмотрел через моё плечо на дым над рабочим крылом.

– Это я уже понял.

Пристав велел ему протянуть руки. Снял дорожную цепь,