Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– Вы сотрудничали до того, как проиграли? – спросил Хельм.

– Нет.

– Значит, сотрудничество началось после пленения.

– Да.

– Запишите именно так, – сказал Хельм.

Черро дёрнул щекой, но спорить не стал.

Тальму Корна пересадили ближе к столу. Перед ним положили книгу выдачи с выскобленной строкой, запись возврата пакета номер семнадцать и сложенную вчетверо записку. Крейн начала с личного дела секретаря: там был указан племянник, державший постоялый двор в Валлене. Книга западной заставы подтвердила, что на следующий день после возврата пакета гильдейский посыльный выехал в сторону Валлена.

По запросу Крейн коронный пристав обыскал постоялый двор и нашёл записку между страницами счётной книги. Два архивных писца подтвердили почерк Корна. В записке стояли номера трёх листов из пакета и указание переписать имена без служебной печати.

– Чья печать открыла хранилище? – спросила Крейн.

– Служебная печать магистра Дайна.

– Кто назвал номер пакета?

Корн не ответил сразу.

– Номер пакета выбрал я. Магистр потребовал найти старые сведения о западных мастерских и не тратить время на обычный запрос.

– Он приказал вскрыть закрытое дело Мора?

– Нет.

– Когда он узнал, откуда вы взяли выписку?

– В тот же вечер. На листе стоял номер.

Дайн заговорил впервые:

– Я получил служебную выжимку. Не архивную книгу.

Крейн повернула к нему служебную выписку. В верхнем углу сохранилось: «М-17».

– Вы знали обозначение.

– Знал после получения.

– И потребовали убрать номер пакета из доклада комиссии.

– Источник не относился к вопросу о безопасности колпачковой мастерской.

– Он относился к законности получения сведений, – сказал Хельм.

Дайн посмотрел на него.

– Вы теперь говорите за корону?

– Нет. Я говорю о Кодексе. То, что Корн нашёл полезные сведения, не оправдывает незаконного вскрытия закрытого дела.

Когда Крейн прочитала записку вслух, Корн перестал отрицать. Строку выдачи он выскоблил сам, чтобы скрыть незаконное посещение хранилища и сохранить должность. Дайн этого не приказывал. Часть выписки Корн передал через племянника западному знакомому, который обещал проверить старые имена.

– Таренскому командованию? – спросил Берт.

– Нет.

– Людям Гальта?

– Не знаю.

У суда не было ни письма Корна западному знакомому, ни ответа этого человека. Передачу самой выписки подтверждало только признание Корна. Записка племяннику и книга западной заставы доказывали маршрут через Валлен, но не называли конечного получателя.

Велль положил рядом полевой рапорт о найденном пороховом горшке и гильдейскую записку, в которой Дайн ссылался на тот же случай, требуя контроля над оружием.

– Откуда у вас сведения о пороховом горшке? – спросил Теодор.

– Из армейского доклада, – ответил Дайн.

– Вейн отправлял доклад мне и Веллю. Вам нет.

– Сведения ходят быстрее печатей.

– Имя.

Дайн промолчал.

Суд не установил, кто сообщал Дайну о последних событиях на фронте. Не было и доказательств, что он помогал Тарену готовить вторжение, оплачивал изготовление труб или передал врагу расположение батарей. Сам Дайн признал другое. Он знал, что выписку взяли из закрытого дела Мора, но велел убрать номер этого дела из доклада. Потом использовал полученные сведения, чтобы добиться для Гильдии права вместе с короной проверять эфирит, оружейные мастерские и правила подготовки стрелков.

Теодор велел писцам прочитать вывод. Один лист. Без слов «военная измена».

Дайн выслушал и сказал:

– Вы всё равно оставляете оружие под рукой одного барона. Вы заменяете печать Гильдии его подписью.

Теодор посмотрел на него.

– Полномочия барона сегодня не рассматриваются.

Судьи остались в зале. Нас вывели в боковой коридор, а двери закрыли. Я сел на каменную скамью. Гальта и Харна увели в разные стороны. Черро прошёл мимо, не подняв головы. Мор остановился у окна, пока караульный не дёрнул цепь.

Через час нас вернули.

Первый приговор Мору оставили в силе. Формулу «до особого распоряжения» заменили пожизненным коронным заключением. Не найденные при первой описи мастерские, склады, счета, шаблоны и посреднические кассы отходили казне. Суд не признал, что нынешней таренской линией управлял Мор. Решение касалось скрытой части его старой сети и окончательного срока заключения; за прежние нападения Мора повторно не судили.

По делу Черро суд вынес решение, отложенное после первого трибунала. Его лишили титула, земель и права держать вооружённых людей. За участие в нападениях он оставался виновен. Переданный тайник, документы и последующие показания сохранили ему жизнь. До нового решения короны он должен был находиться под караулом.

За незаконное вскрытие дела, уничтожение строки учёта и передачу выписки через Валлен Тальма Корн получил шесть лет коронного заключения.

За сокрытие происхождения выписки и использование незаконно полученных сведений Дайна лишили права входить в коронные комиссии и требовать проверки от имени короны. Теодор отдельно произнёс, что обвинение в военной измене не доказано. К заключению его не приговорили; оснований для смертной казни тем более не было.

– Это ошибка, – сказал Дайн.

– Возможно, – ответил Теодор. – Но сегодня судили не мои решения, а ваши.

Гальта и Харна оставили пленными свидетелями. Их показания ещё требовались для разборки валленских счетов и маршрутов, по которым заказы уходили к Тарену.

Мора, Черро и Корна увели под караулом. Дайн остался у боковой стены. Хельм не закрыл Кодекс. Сначала он положил перед Теодором два коротких постановления Гильдии.

– Совет рассматривал должности отдельно от коронного суда, – сказал он. – Семью голосами Корна лишили должности и пожизненно закрыли ему доступ к архивам. Теми же семью голосами Дайна вывели из Совета, отобрали служебные печати и сняли со всех гильдейских комиссий.

Дайн не ответил. Хельм положил рядом ещё четыре листа.

– Этот текст обсуждали с тех пор, как снова открыли колпачковую мастерскую. Ночью Совет принял его теми же семью голосами. Крейн потребовала коронную подпись.

Крейн подвинула первый лист ко мне. Эфирит должны были учитывать совместно коронный писец и назначенный Гильдией хранитель. В предписании на проверку мастерской указывали срок, предмет и имена проверяющих. Одна служебная печать больше не давала права опечатать двор, забрать металл или остановить производство.

На третьем листе Хельм исправил две строки своей рукой.

– Здесь было написано: «ремесленные преступления магов», – сказал он. – Я убрал слово «ремесленные». Если маг сжигает писаря, ломает мастерскую или передаёт закрытые сведения, коронный суд рассматривает поступок, а не профессию потерпевшего.

– Это новое соглашение между короной и Гильдией дало суду право вынести сегодняшний приговор? – спросил я.

– Нет. Сегодня суд применял