Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

прежние законы короны и Гильдии. По ним он разбирал нападения, неучтённые мастерские и незаконную передачу закрытых сведений. Новое соглашение вступит в силу только после подписания.

– Совет согласился?

– Спорил до рассвета, – ответил Хельм.

– Но согласился, – сказала Крейн.

Хельм подписал первым от Совета. Крейн поставила рядом свою подпись. Теодор после них приложил коронную печать. Хельм не стал моим союзником. Он лишь не позволил Дайну останавливать мастерские и забирать металл одним распоряжением под служебной печатью.

Крейн задержала меня у дверей.

– Вашу карту сверили с архивом. Нашлось совпадение, – сказала она.

Мы перешли в небольшую архивную комнату. В ней стояли стол, два стула и железный шкаф. Получив мою карту, Крейн нашла запись о поездке Тальса с комиссией в Валье. Его тетрадь и лист полевых измерений хранились в запечатанном архивном деле. Два писца отметили выдачу в книге. После этого Крейн двумя ключами открыла шкаф и достала документы из верхнего ящика. На листе возле Валье были нарисованы два почти соприкасающихся круга.

Записи Тальса не объясняли, откуда брался второй сигнал и можно ли его использовать. В обычном месте скопления эфирита измерительный кристалл показывал только один сигнал, связанный с местным эфирным фоном. Но иногда рядом появлялся второй устойчивый сигнал. Он не зависел ни от породы, ни от людей с даром, находившихся поблизости. Такие места Тальс называл двойными гнёздами.

В одном опыте металлическая рамка с медными переходами удерживала именно этот второй сигнал несколько мгновений. Тальс положил в её центр железную шайбу с косой насечкой. Затем поставил двое одинаковых песочных часов: одни рядом с шайбой, другие за пределами рамки. Помощники перевернули их одновременно. После вспышки шайбу нашли у другой стены, а часы внутри рамки отстали от наружных на семь делений. Одно эфиритовое зерно после опыта потемнело и перестало давать отклик.

На полях стояли слова: «чужой пространственный отпечаток» и «личный дар как ключ».

– Шайба осталась в комнате? – спросил я.

– Да. Её выбросило к другой стене. Тальс не установил, почему именно туда.

– Значит, рамка могла просто отбросить шайбу, когда сигнал сорвался.

– Могла.

– А второй сигнал?

– Он считал его следом другого места. Доказательств в тетради нет.

По предположению Тальса, для повторения требовались эфирит, медные переходы, замкнутая металлическая рама и человек, чей дар смог бы ответить на второй сигнал. Каждый запуск выжигал часть эфирита в рамке. Ни размера рамки, ни порядка нагрева, ни способа выбрать второе место в тетради не было.

Я закрыл страницу.

– Шайба осталась в комнате. Значит, Тальс ничего никуда не перенёс.

– Верно, – сказала Крейн. – В тетради есть только второй сигнал и опыт с рамкой. Что означал этот сигнал, Тальс не установил.

После разговора с Крейн я попросил Теодора принять меня без писцов. Он ждал в малом кабинете. На столе лежали приговоры и донесение Вейна. Ответа от короля Тарена ещё не было.

– Вы хотели сказать что-то без свидетелей, – произнёс Теодор.

– Да. Крейн показала мне тетрадь Тальса. Готового ответа там нет, но он сумел на несколько мгновений удержать второй сигнал в металлической рамке.

– Что вы хотите проверить?

– Связан ли этот сигнал с другим местом. И можно ли туда уйти.

– Зачем вам уходить?

– Чтобы вернуться домой.

– В Валье?

– Нет.

Теодор не переспросил сразу. Отодвинул донесение Вейна и повернул перстень на пальце.

– Тогда объясните, что именно вы помните.

– Другую жизнь. Большой город, мастерские, машины, которые работали без дара.

– Воспоминания Арморна?

– Нет. Мои. Там меня звали Виктором Андреевичем Громовым.

– Как эти воспоминания оказались у вас?

– Три года назад я очнулся в теле семнадцатилетнего Арморна. Его память тоже осталась со мной.

– А сам Арморн?

– Не знаю. Другого голоса я не слышал.

– Оттуда вы знаете принципы работы пороха, стали и станков?

– Да. Но всё рабочее мы создавали уже здесь, из местного металла и своими руками.

– Крейн знает?

– Только о карте и записях Тальса. О моей прежней жизни я никому не говорил.

– Почему заговорили сейчас?

– Если я найду путь, то уйду. Валье останется без барона. Производство тоже пока зависит от меня: я решаю, что делать в столице, что отправлять в Валье и когда оружие можно выдавать полкам. Вы должны узнать об этом раньше остальных.

– Доказать свою историю можете?

– Пока нет. Поэтому я не прошу поверить мне. Прошу учитывать, что однажды могу не вернуться.

Теодор посмотрел на приговоры, потом на донесение Вейна.

– Верить в другой мир я пока не обязан. Но обязан подготовить корону к вашему возможному уходу.

– Этого достаточно.

– Тогда сначала решите судьбу Валье. Назначьте законного управляющего и закрепите наследование, чтобы после вашего ухода не начался спор за баронство.

Теодор коснулся пальцем донесения Вейна.

– Потом доведите оружейную цепь до конца. Столица делает детали, Валье заканчивает и испытывает стволы, полки получают оружие после проверки. Всё это должно работать без вас.

– Бурт и Зир уже сделали две полноразмерные впайки без моего дара.

– На двух заготовках, – поправил Теодор. – Готовыми стволами Лор назовёт их только после обработки и пробы.

– Верно.

– Сначала завершите эту работу. Потом вернёмся к опытам Тальса.

Я поднялся. Только в коридоре заметил, что сжал шапку здоровой рукой так сильно, что онемели пальцы. Я разжал их, надел шапку и пошёл к выходу.

На Пушечный двор я вернулся на следующий день.

Первый коронный ствол лежал у стены. Гесс вырубил кусок казённой части и открыл внутри пустоту величиной с грецкий орех. Она образовалась, когда бронза остывала и сжималась. Гесс сохранил разрубленный ствол и запись о плавке, чтобы мастера не повторили ту же ошибку.

Второй ствол стоял за земляным валом на испытательном лафете. Для него переделали форму. Над казённой частью расширили воронку для заливки. Бронзу лили без остановки. Металл в воронке дольше держали жидким. Пока ствол остывал, бронза стекала вниз и заполняла возникавшие пустоты.

Перед испытанием канал проверили тремя калибрами. Поперёк ствола провели линии мелом. Если бронза треснет или сдвинется, линии разойдутся.

Испытательный заряд сделали на четверть тяжелее будущего штатного. Я проверил цепи, которыми лафет притянули к врытым брёвнам, и отошёл за вал. Фитиль проложили по железному желобу. Гесс поджёг его.

Выстрел поднял над валом землю и сухую траву. Одна цепь лопнула