Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

и согнул пальцы. Кожа на месте ожога оставалась красной, но суставы слушались. Стальную мерку Бурта я положил во внутренний карман. Она была длиной с ладонь, с насечками по краю и тонкой медной риской возле третьего деления.

Во дворе Генц стоял у телеги с открытой ведомостью. В промасленном коробе лежали семь отклонённых замков, слишком длинный винт и деревянный шаблон выборки ложа. Лор диктовал причины, не глядя в мою сторону.

– Номер семнадцать: выступ спускового механизма выше меры на две линии. Передний винт из комплекта номер двадцать один длиннее на две нитки. Ложа номер двадцать четыре: выборка у казённой части мельче образца.

Генц записал и подвинул лист Олафу. Тот приложил печать управляющего.

– Баронская нужна? – спросил возчик.

– Нет, – сказал Лор. – За приёмку отвечаю я. За отправку – Олаф.

Возчик пожал плечами. Ему было всё равно, чьи печати стоят на коробе, пока дорожный лист оплачен.

Я подошёл, когда Генц уже закрыл ведомость.

– Два ружья остаются в арсенале? – спросил я.

– Под замком, – ответил Лор. – Эталонное на стойке. Пока Велль не вернёт исправленный лист, остальное не выдаю.

– Семь замков могли подогнать здесь.

– Могли. Тогда в Аркенбурге сделали бы ещё семь таких же.

Олаф затянул ремень на коробе и дёрнул узел.

– Готово.

Телега ушла к воротам. Никто не предложил мне поставить подпись поверх их подписей.

На шахте Эверт проверил ночную отметку уровня воды, записал её в книгу и повёл людей к северному отводу. Серт вынес из литейной треснувший тигель и разбил его на отдельной плите, чтобы куски не смешались с годной глиной. У арсенала двое молодых солдат заряжали эталонное ружьё вхолостую. Лор заставил одного начать заново, потому что тот положил шомпол на землю.

Я прошёл мимо. Солдат поднял шомпол, вытер его паклей и повторил порядок уже без подсказки.

В кузнице Бурт собирал большую раму. Две стальные стойки доходили мне до плеча. Между ними лежали медные полосы, разделённые на четыре участка, чтобы нагрев одного угла не уводил всю конструкцию. В каждом углу Бурт поставил по прижимному башмаку и вывел винты наружу. Зир проверял фурмы. Горячий поток шёл через угольный короб, холодный можно было пустить в обход.

– Рано пришли, – сказал Бурт.

– Я не за приказом.

– Тогда не мешайте.

На столе лежала его книга. Возле каждого винта стояло число оборотов, возле каждой медной полосы – предел нагрева и время охлаждения. Я не нашёл ни одной пустой строки, которую должен был заполнить сам.

Зир поднял ладони. Пальцы не дрожали.

– Спал до рассвета, – сказал он. – Ел. Голова не болит. Два подхода выдержу. Третьего не будет.

– Его и не должно быть.

– Вы это Бурту скажите. Он поставил запасной уголь.

– Запасной уголь нужен, если первый отсырел, – отозвался Бурт. – Не для третьего подхода.

У стены Крейн проверяла измерительный кристалл. Вместо дорожной одежды на ней был серый рабочий плащ без знаков Совета. Тетрадь Тальса лежала закрытой.

– До полудня не начнём, – сказала она. – Сначала холодная сборка. Потом нагрев пустой рамы без эфирита. Если стойки поведёт, на этом закончим.

– Согласен.

Она посмотрела на меня поверх кристалла.

– Быстро.

– Что?

– Обычно вы спорите хотя бы один раз.

– Сегодня у меня нет второй рамы.

На воротах протрубили один длинный сигнал. Во двор вошёл коронный гонец на взмыленной лошади. За ним вели сменную, почти сухую. Значит, на станциях он не задерживался.

Олаф принял дорожную дощечку, сверил надрезы и позвал меня. Пакет был из Аркенбурга, с личной печатью Теодора. Письмо Теодора было написано на три дня позже письма Вейна, которое я получил накануне.

Я вскрыл конверт у караульного стола.

Король Тарена принял основу договора. Его войска должны были начать отход от Сухого кряжа после первого обмена пленными и оставить прежнюю межу. Требование выдать источник аркенского оружия он снимал. Покупку военных труб через Валлен и Каррен обещал прекратить под проверкой двух коронных представителей. Возмещение потерь уходило в отдельный счёт: Тарен не признал всю сумму, но согласился обсуждать её после отвода.

Вейн оставался на кряже до тех пор, пока разведка не подтвердит движение таренского обоза на запад. Теодор отдельно запретил преследование.

В конце стояло две строки для меня.

«Ваши условия выполнены настолько, насколько их можно выполнить до следующей весны. О дальнейшем сообщит Велль. Не заставляйте меня узнавать остальное из гильдейских слухов».

Олаф дождался, пока я сложу письмо.

– Закончилось?

– Стрелять пока не будут. Если обе стороны не решат снова стать глупее.

– Значит, не закончилось.

– Значит, появился договор.

Я отдал письмо Генцу. Он снял копию для Лора и внёс дату получения. Гонец выпил воды, сменил лошадь и забрал обратный короб с замками. В дорожном листе стояли подписи Олафа и Лора. Моей не было.

К полудню Бурт закончил холодную сборку. Раму поставили в старой каменной кладовой на четыре низкие опоры. Между сталью и полом оставался зазор в два пальца. Если металл поведёт, он не упрётся в плиту и не опрокинет стойку.

Крейн поставила один измерительный кристалл возле рамы, второй вынесла за стену кладовой. Песочные часы тоже разделили: одни стояли внутри, другие на столе у двери. Внутри рамы стоял деревянный макет моего роста. На нём углём отметили плечи, пояс и колени.

Сначала Зир прогнал через фурмы холодный воздух. Бурт приложил к углам нити с маленькими свинцовыми грузами. Ни одна не ушла в сторону. Потом уголь разожгли без эфирита. Медь потемнела, стойки нагрелись, но грузы сохранили положение, а чурка не сдвинулась. Внутренние и наружные часы опустели одновременно. Оба кристалла показывали только ровный местный фон.

Бурт снял нагрев.

– Остывание сорок счётов дольше малого образца, – сказал он.

Генц записал. Он работал у двери и не входил внутрь контура.

– Геометрия держится, – сказал Бурт.

– Второго отклика и не должно быть, – ответила Крейн. – В раме нет эфирита, а Арморн стоит снаружи.

Она не сказала, куда я собирался отправиться. Олаф и Лор стояли в дверях. Бурт с Зиром знали только, что двойное гнездо может выбросить меня в другое место. Этого им хватало.

Когда сталь остыла, Бурт вынес деревянный макет.

Эфирит принесли из арсенала в опечатанной медной коробке. Лор вскрыл её по книге, Крейн взвесила содержимое на малых весах. Большую часть разложили поровну