Закат эпидемии - Николай Дубчиков

– Сюда едет, – скрипнул зубами Торопов. Стрелял он точнее, поэтому нес «Глок». В обойме их единственного огнестрельного оружия осталось всего четыре патрона. Всё лучше, чем ничего.

Лиманов нащупал стрелу и слегка натянул тетиву:

– Поближе подпусти…

– Ой, да он не один, – Липа лежала животом на подстилке из опавших листьев, которые щедро накидал росший поблизости старый дуб.

Вслед за тарахтящим мотоциклом появились еще два бесшумных электробайка.

– Чего этот придурок на чоппере катается? Сам на себя проблемы приманивает…, – Балу затаил дыхание, целясь чуть выше фары.

Кикбоксер услышал выстрел и уже мысленно обматерил друга за поспешность, но здоровяк сам от страха хлопнулся ничком, как будто это по нему открыли огонь.

Через секунду треск автоматной очереди выбил искры перед головным мотоциклом. Тот, кто ехал следом вылетел из седла электробайка с простреленным легким. Чоппер прорычал трубой и ускорился, вихрем пролетев мимо спрятавшейся на обочине троицы. Друзья лишь проводили его взглядом, стрелять и привлекать к себе внимание теперь никому не хотелось.

В тот момент, когда второй электробайк поравнялся сними, невидимый стрелок послал ему вслед еще один залп. Пуля пробила кожаную куртку на спине незнакомца, и свежий труп откатился к противоположной обочине. Падальщикам сегодня перепал щедрый ужин.

– Вон оттуда стреляют, – Липа показала на трехэтажный особняк, окруженный высоким кирпичным забором.

– Валим огородами, пока они трофеи считать не пришли, – скомандовал Май и перебрался через ограду. Кир подсадил танцовщицу и перелез последним. Мародерские будни приучили их преодолевать любой забор с рюкзаками на плечах. Они быстро миновали несколько участков и оказались на соседней улице. Отдалившись еще на квартал, друзья, наконец, остановились.

– В этом доме жил какой-то барыга сочинский, если я ничего не путаю, – Балу снял шлем, парень дышал как загнанный бизон.

– Нет, я слышала, что туда депутат московский переехал, – высказала свою версию Полякова.

Май облокотился рюкзаком к дереву и спокойно восстанавливал дыхание:

– Мне тоже самое говорили, только про прокурора с севера.

– Какой бы важный и, безусловно, уважаемый человек там ни жил, мне сейчас глубоко по хрену, унесли копыта и ладно, – Торопов провел ладонью по вспотевшему лбу.

– Нам бы такой автомат как у него очень пригодился, – мечтательно прикусил губу кикбоксер

Балу напрягся, не нравился ему тон приятеля:

– Ты это к чему?

– Он сейчас не ожидает нападения. Если очень-очень тихо и незаметно подкрасться, то и одного патрона может хватить. Тот олень гудел своим байком на всю округу, удивляюсь, как его раньше не подстрелили.

Липа села на корточки, обхватив руками копьё:

– Его и сейчас не пристрелили, он один успел утикать. А если тот прокурор-депутат в доме не один, а там целая бригада?

– Нахрен этот ствол! Я туда не полезу! – Кир замотал лысой головой, глядя на Мая как на психа.

– Ладно, проехали. Действуем по плану, – Лиманову очень хотелось заполучить автомат, но жить ему хотелось еще больше.

Дагомыс плавно перетекал в село Волковка, на его окраине троица оказалась уже к утру. Когда рассвело, друзья укрылись в почерневшем от копоти домике. Крыша сгорела и обвалилась, окна расплавились, но газобетонные стены отлично скрывали бродяг от посторонних глаз. По крайней мере, хозяева, даже если они еще живы, возражать бы не стали. Никто из местных на такое жилье не позарится и лишний раз сюда не полезет.

Балу стянул с головы шлем и принюхался. Легкий запах горелого мяса еще не выветрился из этого пожарища. Возможно, где-то под кучей пепла, почерневших досок и мебели лежал обугленный труп, но им было все равно. Скитальцы устали и хотели отдохнуть, а мертвецы их не пугали, тем более сгоревшие.

– Пока присмотримся, если будет тихо, то можно пошарить в округе чего-нибудь ценного. Я бы еще от одного спальника точно не отказался, – Май поднял железную ножку от стола и взвесил ее в руках.

– Тяжеловата, – заметил Кир, хотя казалось, что для такого бугая этого слова не должно существовать. Но здоровяк давно усвоил – в драке большие мышцы устают еще быстрее, поэтому предпочитал легкую алюминиевую биту.

– Есть хотите? – Липа расстегнула рюкзак и достала яблоко.

– Спать больше хочется, – признался двоюродный брат, – надо дежурство распределить, чтобы каждый часа по три-четыре вздремнул хотя бы.

– Здесь? – девушка брезгливо огляделась, – тут даже лечь негде…

– Я, бывало, и стоя засыпал, – зевнул Торопов и потер ладонями лицо.

Май смотрел на улицу через расплавленную покореженную оконную раму:

– Да, здесь не «Марриотт». Но вломиться в чей-то дом и нарваться на хозяев тоже не хочется. Пока тут отсидимся.

– Тебя не поймешь. То ты в дом к мужику с автоматом ночью лезть собирался, то…

– В том-то и дело, что ночью. Сейчас незамеченным сложно подобраться, – перебил кузину Лиманов.

Через четверть часа Липа уже дремала верхом на рюкзаке, прижавшись спиной к стенке. Кир пока держался, но судя по морде, из последних сил.

– Пойду отолью за угол, – Балу захватил биту и вышел из дома.

Май наблюдал за территорией, попеременно выглядывая то из одного, то из другого окна. Торопов вернулся через пару минут, притащив с собой небольшую бензопилу:

– Смотри, что нашел! За домом лежала, в ящике около забора.

– Хочешь утроить «Техасскую резню бензопилой»?

– Не, братан. Зачем Техасскую? Дагомысскую! – Кирилл повертел находку в руках, – только бенза, жаль, нет.

– Даже если бы и был? От неё больше шума, чем толку. Пока одному зомбаку будешь башку отпиливать, второй тебе уже руку отгрызет.

– Согласен. Зато эффектно, как в кино, – Балу нехотя простился с бензопилой и положил ее в угол.

Ветер лениво перетаскивал по участку кусок ткани для парника. Слегка поскрипывала дверью сгоревшая развороченная машина у обочины. Ощущение полного запустения и обреченности царило в округе. Мертвое село почти не издавало звуков, кроме шума ветра и редких голосов птиц. Даже собаки, если они здесь и выжили, вели себя очень тихо.

Кикбоксер из последних сил боролся с дремотой, этот бой он медленно, но верно проигрывал. К векам словно подвесили небольшие гири, стоило моргнуть – и глаза мгновенно склеивались. А разлепить их с каждой минутой становилось все сложнее.

– Садись к Липе, не мучайся. Подрыхните вдвоём, я пока за порядком послежу, – сжалился над приятелем Торопов.

– Тебя вроде тоже срубало?

– Ну, я отлил и полегчало. Спи, не трать время. Я разбужу, если совсем тяжко будет.

Мая не пришлось просить дважды. Уже через минуту от обгоревших стен отражалось его тихое похрапывание. Балу держался три часа, но кикбоксеру показалось, что его разбудили через три минуты. Липу никто не тревожил. Мышцы на её лице слегка вздрагивали, девушка видела какой-то беспокойный сон.

Брат засмотрелся на её розовые волосы, тонкие губы, слегка вздернутый нос и чуть оттопыренное левое ухо. Такие девушки не участвовали в конкурсах красоты, но умели сводить мужиков с ума. Её голос, взгляд, манера говорить, достаточно было провести наедине с ней час, чтобы влюбиться или возненавидеть эту фурию. Сейчас она спала кротко, как ангел, но Май знал, что его двоюродная сестренка – тот еще бесёнок.

Солнце уже успело подняться над верхушками деревьев. Где-то высоко ветер гнал облака на восток, словно торопливый пастух, перегонявший стадо белых овечек на другое пастбище. Кикбоксер подышал на озябшие руки. Холодно. Хотя нет, холодно было в Якутске, куда он летал в феврале на первенство России. Даже не хотелось думать, как там сейчас выживали люди с ледяными батареями. Тех, кого не загрызли зомби, убьет мороз.

«Жили же раньше как-то без котельных, водопроводов и сортиров с подогреваемым унитазом? Да, к хорошему быстро привыкаешь, а к плохому возвращаться не хочется», – от размышлений Лиманова отвлек едва уловимый шум. С минуту он прислушивался, надеясь, что ему показалось, но нет. Это шаги, сто процентов. Либо кто-то крадётся, либо едва плетётся, одно из двух. Кикбоксер растолкал спящих и приложил указательный палец