Калинов мост - Екатерина Пронина

– Подумать только, больше восьмидесяти лет прошло, – тихо сказала она.

Достав кружевной платок, старуха вытерла уголки глаз.

Юра узнал ее. Он видел эту женщину сначала непоседливой девочкой, которая клялась сестре в вечной дружбе, а потом печальной эмигранткой.

Софья Аркадьевна вернулась домой.

Филипп что-то прошептал на ухо княжне Зарецкой, потом, обернувшись, жестом подозвал Юру. Он осторожно подошел, не зная, как держать себя с бывшей дворянкой и хозяйкой поместья.

– Вы Юрий, – произнесла старуха. – Вы один из тех молодых людей, которые нашли Ксюшу.

Она вдруг порывисто схватила Юру за руку. Прежде чем он успел отреагировать, княжна поцеловала его ладонь, окончательно вогнав его в смущение.

– Я пригласил Софью Аркадьевну, еще когда мы нашли череп, – пояснил Филипп. – А уж с новостью, что в доме, возможно, бродит дух, дело приняло слишком серьезный оборот, чтобы держать его в секрете.

– Теперь наконец я получу ответы, – торжественно произнесла Софья Зарецкая. – И смогу упокоиться с миром.

Высокая и черная, на фоне рассыпающегося фасада и выбитых окон, она и сама выглядела потусторонним существом, поднявшимся из могилы. Юра подумал, что Заречье наложило отпечаток на каждого из детей князя, хоть и по-разному. Они играли в салочки на Калиновом мосту и купали пятки в реке Смородине, не замечая, что воды ее мертвы. Неудивительно, что Зарецких ждала интересная судьба.

Тем временем Филипп, всплеснув руками, стал рассыпаться в уверениях, что уважаемая княжна проживет еще много лет. Юра смущенно пробормотал, что все сделали его товарищи и он почти ни при чем. Это была не скромность: он действительно оказался бесполезен.

– У меня есть вещь, принадлежащая вам. – Он достал из кармана медальон, который так и не вывел его на след княжны. – Расследование все равно закончено.

Софья Аркадьевна осторожно поднесла серебряный кулон к близоруким глазам и нажала на кнопочку, заставляя крышку открыться. Она долго смотрела на пожелтевшие фотографии.

– Это не просто безделушка, это память. Память – все, что у меня осталось, – со вздохом сказала княжна Зарецкая.

Сняв шляпу, тут же услужливо подхваченную Филиппом, она надела медальон на дряблую шею, покрытую морщинами, как у мудрой черепахи.

– Эй, сюда нельзя! – раздался окрик. – Это исторический памятник, вход закрыт!

От ворот к ним спешил молоденький милиционер. Проснулся, наконец. Форма сидела на нем кое-как, фуражка сбилась набок.

– Юноша, я сама в некотором роде исторический памятник! Неужели я не могу проститься как подобает с собственным домом?

Графиня смотрела строго. Милиционер, который был едва ли старше Юры, смешался и отступил.

– Софья Аркадьевна, – вмешался в разговор Филипп, – предлагаю нам всем сейчас поехать в Дачи. Я познакомлю вас с остальными сыщиками, и вы из первых уст услышите о судьбе сестры. Устроим небольшой праздник в честь нашего общего успеха!

– Поскольку мое родовое гнездо пребывает не в лучшем состоянии, – княжна Софья улыбнулась, и морщины на ее лице на мгновение разгладились, – мне остается только воспользоваться вашим гостеприимством.

Через час охотники на призраков собрались на увитой плющом веранде. На столе стояли разномастные чашки, сахарница, вазочка с вареньем. Княжна Софья сидела в тени дикого винограда, в самом удобном кресле, на которое постелили несколько пледов. В руках она изящно держала чашку кофе и блюдце.

Когда рассказ дошел до Митиной находки, старуха достала платок. С той минуты в самые эмоциональные моменты она стала нервно комкать его в пальцах и изредка подносить к глазам. Тогда история прерывалась и говорящий терпеливо ждал, пока княжна не даст ему знака продолжить.

Сначала говорил Егор. Удивительно четко формулируя мысли, он в нескольких предложениях очертил всю сумбурную картину их поисков и метаний. Потом слово взял Митенька – взволнованно и горячо он рассказал, как нашел скелет Ксении.

– Я прошу меня простить, но уверены ли вы, что найденное вами тело действительно принадлежит моей несчастной сестре? – спросила Софья Аркадьевна, когда рассказ был закончен. – Не думайте, что я не доверяю вам, но вы уже ошибались, а все кости так похожи. Во что была одета покойница?

Митенька наморщил лоб, припоминая.

– Скелет был в остатках истлевшего желтого платья…

Софья Аркадьевна кивнула. Ее пальцы, комкающие платок, сжались до белизны в костяшках.

– Ксюша страдала? – тихо спросила она.

Юра представил себе, каково это – умирать от удушья. Холодная рука сжимает горло, тебя окатывает волна ужаса, ты хочешь закричать, но не можешь сделать вдох, скребешь ногтями горло, но тело быстро слабеет. А потом ты проваливаешься в темноту.

– Она словно заснула. – Филипп, не отпуская ладонь Инги, изобразил скорбь на холеном лице. – Скоро ваша сестра получит достойное погребение. Может быть, почтим ее память молчанием?

Все на веранде в тишине склонили головы, даже насмешливая обычно Павла казалась печальной. Юра вдруг подумал, что никто не вспоминает прочие смерти в поместье Зарецких, словно за каждой из них не стояла загадка. Просто у других покойников не нашлось богатой родственницы, готовой нанять команду экстрасенсов.

– Значит, она ждала дитя, – нарушила тишину княжна Софья. – Вот что Ксюша хотела рассказать мне в тот день. Но какой подлец посмел…

Она сокрушенно покачала головой. В близоруких, растерявших цвет глазах отразилась неподдельная боль.

– Какая судьба ждет останки моей сестры?

– Полагаю, после того как областная комиссия завершит свою работу, их передадут родственникам, – ответил Филипп.

– Я прошу вас выступить моим душеприказчиком. Прах Ксении должен упокоиться рядом с моим отцом, на Радонежском кладбище.

– Радонежскую церковь разрушили. Кладбище пришло в запустение. А с местным попом мы поссорились, – посетовал Егор.

– Полагаю, часть моего состояния, пожертвованная на нужды прихода, сделает его более благосклонным к просьбе старухи, – улыбнулась княжна Софья. – Я учту этот вопрос, когда буду редактировать мою последнюю волю. Медальон Ксении вы так и не нашли?

– Не, я там все облазил. Убийца, наверное, унес его с собой. – Митенька вздохнул.

– Тогда ваша работа еще не закончена, – тихо, но твердо произнесла княжна Зарецкая. – Я хочу знать судьбу медальона. И я хочу услышать имя убийцы.

Егор нахмурился, но кивнул, на лице Павлы отразилось раздражение. Софья Аркадьевна медленно обвела взглядом всех присутствующих.

– Вы считаете это капризом выжившей из ума старухи? Пусть так, – сухие губы изогнулись в улыбке. – Но только правда об этом успокоит мою душу. Наши медальоны были парными. Передавая их, отец именем покойной матери наказал нам любить друг друга и жить в мире.

Близорукие глаза княжны подернулись туманом воспоминаний. Юра тоже вообразил солнечную беседку, графа Аркадия и шкатулку со сказочными райскими птицами в могучих руках. Вспомнил взволнованных, серьезных девочек, одной из которых было суждено почти