Казачонок 1861. Том 5 - Петр Алмазный

Одно дело все-таки сделал — заказал у Мирона оружейный ящик, чертеж которого накидал еще в тот день, когда Ванька себе чуть ногу не отстрелил.

Мирон быстро с задачей справился и вот сегодня пришел, чтобы уже, значится, повесить его на место.

— Ну, Гриша, принимай работу, — сказал он, поставив ящик на лавку.

Я провел ладонью по дереву. Отлично сделано — мастер даже на створке резьбу пустил. Простую такую, трехгранную, но выглядит красиво. У меня даже в груди что-то екнуло: в прошлой жизни я ходил в дом пионеров на резьбу по дереву, и нас мастер как раз такой резьбе учил. Помнится, тогда, учась в седьмом–восьмом классе, я сам резные шкатулки, доски разделочные делал, даже на какие-то выставки их выставляли.

— Это ты чего… тут за красоту такую, Мирон, изобразил? — хмыкнул дед, заглядывая через плечо.

Мирон пожал плечами.

— А чаго? Не уж-то не нравится? В горнице же как-никак висеть станет. А так вон маслом покрыл — и теперь глазу любо, — улыбнулся мастер.

— Энто да… Любо… — протянул дед.

Я тоже улыбнулся и показал Мирону, куда хочу повесить: слева от двери, повыше, чтоб под рукой было.

Мы споро приладили его. Я отступил на шаг и глянул:

— Добре, Мирон! Отлично вышло, как тут и был.

Открыл створку и вложил в пазы два револьвера. Место еще на один осталось. Эти встали как родные, и достать их при нужде в два счета можно.

Дед с Аленкой с любопытством глядели, а я объяснял:

— Тут, — сказал я и ткнул пальцем в кромку сверху. — Сначала вот этот крючок прижать. Не тянуть, а именно прижать нужно, потом его вот так чутка в сторону — до щелчка. Вот тогда створка и отворяется.

— Ага… — протянул дед, прищурившись. — Хитро удумали, хитро…

— Детям только не показывать, как открывать, — добавил я. — Думаю, Ваньку с Машкой и так проняло, но от греха подальше лучше не казать.

— И то верно, — сказал дед, попробовав хитрую защелку на шкафчике.

Алена тоже испытала несколько раз, после чего дед повернулся к Мирону, хмыкнул и протянул руку:

— Добре сделал, мастер, руки у тебя золотые!

Мирон отмахнулся.

— Да чо там… Дерево оно и есть дерево.

Алена тем временем достала из печи на стол круглик с грибами, от которого шел умопомрачительный запах.

— Садись, Мирон, — сказала она. — Пирога отведай с чайком.

Уселись все вместе за большой стол, который, кстати, тоже вышел из-под рук Мирона, о чем дед ему тут же напомнил. Плотник что-то рассказывал, мы обсуждали его участие в предстоящих летом трудовых подвигах на нашем участке. Да и Аслану требовалось кое-что подновить в его доме. Мирон просил обозначить, что именно нужно сделать, потому как работы на лето у него выходило немало.

И тут в дверь постучали, и через секунду на пороге показался Никита — тот самый, что не раз приносил вести от атамана.

— Здорово дневали, хозяева! — сказал он, поправив папаху.

— Слава Богу, — ответил дед и кивнул на стол. — Садись с нами, чайку попей, поснедай чем Бог послал.

— Благодарствую, хозяева, — Никита улыбнулся, но сразу мотнул головой. — Да недосуг мне, служба.

Потом повернулся ко мне:

— Григорий, тебя вместе с Асланом Гаврила Трофимович зайти просил.

Я приподнял бровь.

— Не срочно?

Никита пожал плечами.

— Коли сегодня не сможешь, то и завтра поутру можно. Сказал только — не затягивай.

Я чуть выдохнул. По крайней мере опрометью нестись не нужно, и то хлеб.

— И еще, — добавил Никита, уже на выходе. — Коли Игнат Ерофеевич себя хорошо чувствует, то и ему бы с вами появиться в правлении. Не знаю уж, в чем там дело, но именно так атаман передал.

Мы с дедом и Асланом переглянулись.

Никита откланялся и был таков, а дед медленно отставил кружку на стол и глянул на меня вопросительно.

— Чего там атаман опять удумал? — спросил он.

— Думается мне, дедушка, раз Аслана зовет, что что-то решилось по его записи в Войско, — сказал я.

— Ты думаешь… приняли? — Аслан аж моргнул, распрямившись.

— Гадать не будем, — дед поднялся, поправляя складки на бешмете. — Да и тянуть нечего. Давайте, хлопцы, собирайтесь. Пойдем узнаем, чего там начальству неймется.

— Да вы хоть поешьте толком… — Алена сразу всполошилась.

— Цыц, — отрезал дед.

— Потом, сестрица, — сказал я. — Вернемся и уже повечеряем нормально.

Мирон тоже поднялся.

— Ну, мне пора, — буркнул он. — Спасибо за пирог, хозяйка, — улыбнулся он Алене.

— И тебе спасибо, мастер, — сказал дед и, крепко пожав ему руку, добавил: — Дивно все сладил.

Мирон отмахнулся с улыбкой.

Собрались быстро и вышли в сторону правления. Улица, которая к нему вела, уже подсохла более или менее, лишь редкие лужи никак не сдавались и отступать пока не планировали.

У входа я на секунду замешкался.

— Ну, — буркнул дед, — пойдем, хлопцы. Узнаем, что там — радость аль беда какая.

И мы шагнули внутрь.

В правлении было тепло, натоплено даже с избытком. Не мешало бы свежего воздуха впустить, а то через полчаса уже дышать будет нечем.

Строев сидел за столом и улыбался.

— Ну, присаживайтесь, семейство Прохоровых! — сказал он, махнув рукой. — Новости у меня для вас имеются.

Дед фыркнул и сел первым. Я устроился рядом, Аслан — подле меня.

— Чего это, Гаврила Трофимыч, звал? Случилось-то что? — прямо начал дед.

— Да на этот раз ничего шибко срочного, — ответил атаман. — Но важное, потому и позвал вас всех.

Потом посмотрел на Аслана:

— Новости те в основном Аслана касательство имеют.

Горец сразу подобрался, аж табурет под ним скрипнул, а Строев не стал тянуть резину:

— В общем… две новости. Первая: решение по принятию тебя в Войско — принято, то есть в полку в реестр тебя включить готовы. Теперь осталось круг казачий собрать, за обществом последнее слово будет.

Аслан замер.

— И коли на кругу возражений не будет, то начнешь в сотне, что сейчас в станице внутреннюю службу несет. Но это временно, — продолжил атаман. — Примерно в конце июля — начале