Ученик гоблина 2 - Марко Лис

Цех погрузился в относительную тишину, нарушаемую лишь далёким плеском воды и яростным шипением моего меча.

Двуручник, всё ещё заклиненный в плитах, выглядел отвратительно. Плотный слой серой слизи, окутавший его, тлел и пузырился, испуская густой едкий пар, от которого слезились глаза.

Снова активировал руну стихии «огня» и, преодолевая брезгливость и опаску, я сперва осторожно коснулся кончиком пальца и лишь убедившись, что пламя защищает руки, крепко обхватил рукоять. Требовалось действовать быстро. Я чувствовал, как агрессивная субстанция пытается растворить сталь.

Потребовалось около двадцати секунд, чтобы буквально выжечь этот склизкий налёт. В отличие от щупалец, эта слизь почему-то с неохотой поддавалась пламени. Она чернела, сворачивалась и, наконец, испарялась, оставляя после себя вонючие хлопья пепла.

Вырвав меч из стыка, я поднял его к глазам.

Мои опасения оказались не напрасны. Даже за этот короткий отрезок времени поверхность лезвия оказалась заметно «подъедена». И прежде не идеально гладкая теперь стала покрыта дополнительной сетью мелких щербин и тёмных пятен, словно её годами точила морская соль.

Конечно, эта жижа была не настолько губительна, как кровь Королевы Роя, но всё равно впечатляла.

Понимай слизень это, он бы не сбежал, а довёл дело до конца. Но животный страх перед огнём оказался сильнее. На этот раз инстинкты монстра сыграли мне на руку.

Я подобрал лежащий неподалёку факел.

Теперь можно было по-новому взглянуть на это место. Пока метался по залу, спасая свою шкуру, окружение казалось лишь нагромождением теней и препятствий, но теперь детали начали складываться в единую картину.

То, что я поначалу принял за обычный провал в полу, образовавшийся из-за обрушения верхнего яруса, на деле имело слишком правильные, чёткие очертания. Это не был естественный колодец. Я разглядел массивные каменные борта и кое-где остатки проржавевших цепных механизмов по краям.

Стало ясно, что это технологический резервуар.

Гномы использовали его для закалки и мгновенного охлаждения раскалённых деталей, которые доставали из печей. Здесь когда-то кипела работа, а теперь лишь стояла затхлая вода, ставшая домом для студенистого кошмара.

Пора было уходить, но прежде следовало забрать свои вещи. Осторожно, стараясь не производить лишнего шума, я направился обратно к резервуару.

Там, почти у самого края на груде щебня, сиротливо лежала брошенная мной сумка.

Я бы махнул на неё рукой, но внутри лежали пустые бурдюки. Наполнять их здесь я не собирался. Уж точно не после того, как увидел, что живёт в этой воде. Но и оставить их не мог, ведь когда отыщу чистый источник, то просто не во что будет набрать воду.

Остановившись в десятке шагов от кромки, на случай если слизень решит показаться из глубины, я вновь напитал лезвие меча гудящим жаром.

Для проверки подобрал с пола два увесистых камня и по очереди швырнул их в тёмную гладь.

Брызги разлетелись в стороны, и по воде побежали широкие круги, разбиваясь о каменные стенки. Я замер, вглядываясь в колышущуюся черноту и ожидая ответной реакции.

Но слизень никак не проявил своего присутствия. Видимо, полученные ожоги и потеря массы заставили его затаиться на самом дне.

Убедившись, что поверхность воды остаётся спокойной, я быстрым движением подхватил сумку и, не оборачиваясь, направился к выходу из цеха.

Но уже у самой арки остановился и обернулся. Я кое-что услышал.

Со стороны резервуара раздалось тихое, едва различимое бульканье.

Глава 20

Увидев лопающиеся на поверхности маслянистые пузырьки, я инстинктивно отступил ещё на несколько шагов, перехватывая рукоять меча поудобнее и приготовившись к новому броску твари.

Но шла секунда за секундой, а из тёмной, непроницаемой глубины никто не спешил выныривать. Спустя минуту стало окончательно понятно, что это всего лишь выходит застоявшийся воздух, зажатый в складках дна или кавернах старого камня.

К спрятавшемуся в воде монстру это явление не имело никакого отношения.

Я уже собирался развернуться, чтобы отправиться прочь из этого проклятого зала, когда внезапная мысль заставила меня замереть на месте.

Ответ пришёл сам собой, он всплыл из глубин сознания так же внезапно, как те пузырьки воздуха. Я понял, как убить эту тварь, не рискуя снова оказаться в её липких и смертоносных объятиях.

В отличие от ставшей на время недоступной руны стихии «воздуха», руна «огня» всё ещё была со мной. Её магия стабильно и щедро отдавала тепло, до предела насыщая жаром тяжёлое лезвие клинка.

Я перевёл взгляд с чёрной глади каменной ванны на разогретый докрасна металл двуручника. Мысль оказалась настолько простой и пугающе очевидной, что я едва не рассмеялся вслух. Этот звук наверняка прозвучал бы безумно в гулкой, давящей тишине заброшенного цеха.

Слизня можно просто сварить. Я не мог закипятить воду руками, но мог использовать свой меч как идеальный проводник магического пламени.

Где-то там, на самом дне, монстр затаился в холодной мгле, пережидая боль от ожогов, зализывая раны и восстанавливаясь. Он считал этот бассейн своей неприступной крепостью, где он был абсолютным хозяином.

Но он ошибался.

Резервуар был глубоким, и объём воды в нём казался внушительным. Однако это только играло мне на руку. Мне не нужно было прогревать всю толщу воды до самого дна сразу.

Верхние слои превратятся в кипящую смертельную ловушку задолго до того, как живительная прохлада покинет придонные слои.

А когда слизень всё же почувствует, что вода вокруг становится некомфортно тёплой и решит всплыть, будет уже слишком поздно.

К тому моменту поверхность превратится в бурлящий кипяток. Пути к отступлению у него просто не останется: снизу каменное дно, а сверху прослойка кипятка, несущего смерть его нежной, незащищённой плоти.

Я подошёл к краю резервуара и погрузил лезвие в воду.

От соприкосновения раскалённой стали с жидкостью раздалось шипение, и вверх тут же взметнулись первые потоки сизого пара. Я замер, вцепившись в рукоять и вглядываясь в пока ещё обманчиво спокойную гладь.

Расслабляться было нельзя. На случай, если я ошибся, стоило быть готовым при первом же признаке опасности бежать.

Вода прогревалась.

Вокруг клинка начали закручиваться едва заметные, ленивые водовороты. Исходящее от руны тепло порождало движение в застоявшейся массе.

Прошла минута.

Затем вторая.

Вскоре поверхность бассейна начала подрагивать мелкой, нервной рябью. Пар теперь поднимался густыми, тяжёлыми клубами, быстро заволакивая цех сырым туманом.

Факел, оставленный мною на полу, жалобно шипел и «плевался» искрами, страдая от избыточной сырости, захватившей пространство.

Прошло ещё пять минут, которые показались мне вечностью.

Наконец, вода забурлила по-настоящему.

Сначала у самого меча, где мелкие пузырьки затеяли свой бешеный, хаотичный танец. Затем кипение начало стремительно расползаться в