Всё серебро столицы - Лина Николаева

наверняка, поддельные это реликвии или неучтенные. Хотя нет, первее всего я должен напомнить, что в Баларе существует полиция, которая занимается подобным. Это не твоя обязанность. Я не предлагаю закрыть глаза на происходящее, но уведомить полицию будет достаточно.

– Отец, я уже сказал вам, что смерть герры ван Архель признали самоубийством, но среди полицмейстеров есть те, кто не верит в это и считает, что на старшие чины надавили. К тому же в газетах не было ни слова об убийстве с использованием реликвии. Это не случайность. Уведомить будет недостаточно.

– А после? Предположим, ты узнал, что реликвии действительно подделаны, и выяснил, кто стоит за всем. Ты считаешь, это могущественный человек, так как ты остановишь его? Особенно если он подкупил полицию?

«Вместе с Раймельтом и Брайнером», – этот ответ мог прозвучать слишком наивно, и Фальго оставил его при себе. Он не строил иллюзий и не собирался хватать виновного за руки – он только искал доказательства, которые сможет предоставить двум полицмейстерам. Они занимались тем же, насколько позволяло закрытое дело. А кроме того, вели борьбу за его возобновление и ради этого были готовы дойти хоть до канцлера. По крайней мере, Брайнер уже говорил об этом, и он казался способным на многое. Какое-то дело, которое касалось близкого ему человека, закрыли, и он так и не арестовал преступника, отчего желание поймать всех виновных стало для него сродни инстинкту.

– Это не моя ответственность, отец, вы правы. Пусть за дело берутся полицмейстеры, я не отнимаю их хлеб и не говорю, что способен поймать виновного. Но я найду доказательства, а остальное предоставлю тем, кому доверяю.

– И как ты же ты намереваешься их искать? – Отец приподнял одну бровь.

– Может быть, с вашей помощью? – Фальго чуть улыбнулся. – Прошу вас, расскажите, как вы узнали о «неучтенных» реликвиях.

Отец шагнул к окну и открыл его, задержавшись у рамы на несколько секунд дольше, чем следовало. Видимо, теперь он хотел скрыть за действиями паузу, в которой нуждался.

– От Герлига ван Хайденбера, – признался отец, вернувшись в кресло. Фальго встрепенулся от этих слов. – Так вышло, что он узнал об адресованных мне угрозах и поделился: ему они тоже приходят. Герлиг предложил приобрести у некоего коллекционера, как он его назвал, неучтенную реликвию и использовать ее для защиты. Что же, он не знал, что моя тайна всего лишь немного нарушает земельное законодательство.

Герлиг, значит. Так кто же он: случайный покупатель или хитрый продавец? С ним нужно поговорить – это становилось все яснее, но ни поводов, ни возможностей подобраться к желаемой теме Фальго не видел.

– Герр ван Хайденбер что-нибудь рассказал о коллекционере?

– Нет. Но я не спрашивал, мне все это было ни к чему.

– Про «неучтенные» реликвии вы тоже не спрашивали?

– Признаюсь, мне стало интересно, но Герлиг не смог ответить ни на один вопрос.

«Или не захотел?»

– Отец, вы могли бы получить у него контакты коллекционера?

Тот задумчиво потер подбородок:

– Я не хочу этого. Герлиг знает, что я не тот, кто меняет решения. Кроме того, я не доверяю ему. Это самый опасный тип людей – убийца в обличье кролика. Не воспринимай мои слова буквально, но прислушайся к сути. Однако чтобы ты рисковал, я тоже не хочу, поэтому хорошо, я узнаю. Если ты пообещаешь, что ничего не предпримешь, не сообщив мне.

Фальго вспомнились дни, когда отец обучал его верховой езде. Он мог бы нанять учителя, но предпочитал заниматься с сыном сам. Неккерман-старший был строг в учении и редко хвалил, а ласку проявлял еще реже, но, став взрослее, Фальго понял, что руководило отцом. Изменилось немногое: его слова по-прежнему могли звучать, точно удар хлыста, однако действия говорили о другом. Впрочем, перемен не особо-то и хотелось.

– Спасибо, отец. Это важно для меня. Я постараюсь сообщать вам, что задумал.

– Хоть бы приложил усилия, чтобы я поверил твоим словам. – На губах появилась невеселая улыбка.

Обсудив и приняв решение не откладывать разговор до следующего дня, оба вышли.

Фальго направился к гостям. Несколько раз он ловил на себе взгляд Лиретт. То ли ее вело любопытство, то ли – недоверие, а может, осторожность, но, по-видимому, она решила узнать, с кем намерен поговорить ее брат. Что же, пускай. Фальго вел себя со всеми одинаково. Разница заключалась лишь в том, что он вопреки обыкновенному не стоял в стороне, а сам подходил то к одному кружку, то к другому и заводил разговор, сыграл несколько партий в скат и даже пригласил на танец хорошенькую дочь генерала Майервинда. Фальго старательно придерживался роли наследника хозяина вечера, чуть ли не впервые в жизни. Она оказалась не такой уж плохой, так как ей отлично удалось занять беспокойные мысли.

– Юный граф ван Неккерман, – над ухом раздался голос Ларге.

Фальго повернулся к нему. С их последний встречи прошло не так много, но сегодня промышленник выглядел гораздо бодрее. Будто бы даже морщины стали менее заметны, а круги под глазами вовсе исчезли. Хотя свет в особняке был так мягок, что он всех делал красивее.

– Как вам вечер, герр ван Келлер?

– Великолепно. Как твое расследование? Я вне подозрений? – Ларге улыбнулся.

– Никак. – Фальго неопределенно пожал плечами. Ответ был близок к правде, но, даже будь иначе, он не хотел рассказывать ни о чем: имя ван Келлера по-прежнему значилось на разделенном на три столбца листе. – Признаться, в городе сейчас столько всего происходит, что я все время уделяю работе.

– Может быть, это к лучшему. Береги себя. Я не хочу, что вы с Отто оказались в одном положении.

Фальго и Ларге обменялись еще несколькими репликами и разошлись.

Время близилось к полуночи. Гости, уставшие, разъезжались по домам. То в одной комнате, то в другой еще встречались последние из них: несколько разгоряченных картами мужчин, группа молодежи, которая яростно спорила о правах и свободах, выскользнувшая из оранжереи пара и поспешившая к своим компаньонам пара.

Фальго перешел в игровую. Остался единственный стол. Сначала его покинул один игрок, затем второй. Отец и Герлиг перешли к правилам для двух игроков. Они играли на равных, как старые и опытные соперники, но вот ван Хайденбер, набрав больше очков, победил.

– Последнюю партию! – потребовал отец, будто бы разозленный поражением.

Он поддался – Фальго не сомневался. В конце концов, именно Альтенбер был родиной ската, а мальчишки знакомились с правилами раньше, чем с алфавитом. В родном княжестве отец был одним из лучших игроков, и именно победы принесли ему в юности деньги, на которые он