Всё серебро столицы - Лина Николаева

– Конечно! – Герлиг сердечно улыбнулся. – Я напишу завтра же утром.

Фальго все-таки решился спросить:

– Признаться, внимания хранителей я тоже боюсь. Герр ван Хайденбер, скажите, если я получу письмо, будет ли у меня возможность выбора формы?

– Боюсь, это не запрос ювелиру, которого вы просите подобрать вам драгоценность. – Герлиг ответил с неожиданной жестокостью и тут же прикрыл это улыбкой. – Но откуда мне знать, как сложится у вас. Надеюсь, вы получите что хотите.

– Спасибо, Герлиг. Я в долгу перед тобой. Прошу, не забудь об этом и дай мне возможность отплатить тебе.

Отец почтительно склонил голову. Фальго повторил за ним движение, но он увидел, что ван Хайденбер улыбнулся, хотя не улыбнулись его глаза, и он, казалось, всего лишь услышал те слова, в которых по какой-то причине нуждался.

* * *

В течение пяти дней Фальго узнавал в почтовом отделении, не оставлено ли письма на его имя. Раз за разом ответом было «Нет». Наверное, тому, кто отвечал за «одобрение», требовалось больше времени – вполне вероятно. А может, он уже принял решение и не счел, что новому просителю стоит доверять – тоже вполне вероятно. Так или иначе, эта нить запуталась или оборвалась, и Фальго, обсудив замысел с Раймельтом и Брайнером, принял решение, которое должно было помочь найти след, оставленный на голых камнях.

Глава 17. Почему выгодное предложение может оказаться обманом

Рингейт просыпался рано: одевался в свет фонарей и начинал галдеть тысячами голосов, шуметь моторами, выть трубами. Едва минуло семь, а жизнь в порту уже неслась с такой скоростью, будто не замирала и ночью. Матросы ругались на капитанов, а капитаны – на матросов. Бранились грузчики, бранились такелажники. Пассажиры спешили на пароход, чайки вторили им криками. Одни рабочие молчали – брели тенями, усталые, невыспавшиеся и злые на весь свет.

Пробившись сквозь толпу, Фальго дошел до дальней пристани, у которой на волнах качался рыбацкий кэт. Он осматривался, прислушивался, выискивая любого, кто может предложить работу «приезжему», но взгляд то и дело возвращался к водам Рина.

Пожалуй, он скучал по морю. Альтенбер тянулся вдоль берега, и Фальго привык, что до моря час быстрым шагом, не больше. В детстве он часто бегал к нему и засиживался дотемна. Хотя Рин был таким широким, что, если стоять на набережной, удавалось поверить, что это море, никак не меньше. Его воды также зеленели у берега, затем одевались в голубой и к горизонту переходили в сталь.

Фальго постоял немного, смотря, как солнце золотит реку, а волны старательно размывают цвет, и двинулся в обратную сторону. Погода обещала хороший ясный день, каких было мало в последний месяц – в такой бы гулять, но принятое решение не терпело отлагательств.

Арнем сказал, что пытался говорить с зазывалами Лайса, которые искали в порту рабочих – у него не вышло. Фальго был уверен, что если бы Арнем захотел по-настоящему, то он бы добрался до кого угодно, но все же о некоторой подготовке он не забыл на случай, если люди Лайса захотят что-нибудь узнать о новом «работнике».

Все обсудив с Раймельтом и Брайнером, Фальго попросил друга присмотреть за Альтом, а сам вчера утром – именно в это время приплывал пароход из Альтенбера – отправился в гостиницу «Ронфальд». Она носила имя первого императора Балара, но меблировка в комнатах и уровень чистоты в них были такими, что правителю стоило бы оскорбиться. Однако при довольно низкой цене за комнату хозяин заботился о спокойствии постояльцев – самое то для того, кем притворялся Фальго.

Он нарочно придал волосам небрежный вид, сменил привычное пальто купленной у старьевщика курткой: чуть шире в плечах, уже потертой на локтях, но еще крепкой с виду. Так появился на свет южанин, у которого сгорел дом, и который подался в столицу на заработки.

Вечером Фальго походил в порту, поспрашивал, нет ли у кого работы, затем переночевал в гостинице, а с утра отправился на настоящую «охоту». Все повторилось: он снова высматривал тех, кто предлагал работу, подходил к ним, спрашивал.

После революции во всех крупных городах появились биржи труда, однако они прижились только среди среднего сословия. Простые работяги, как прежде, сразу шли на фабрику и там узнавали о свободных местах. А приезжих на вокзалах и в порту подстерегали зазывалы, готовые схватить, пока чужак не узнал, сколько платят местным.

– Эй, парень!

Приближалось время обеда, людей стало заметно меньше, и Фальго сразу разглядел мужчину, который окликнул его: с рябым и обветренным лицом, он сидел на первом в ряду деревянном ящике, пока остальные утаскивали грузчики.

– А?

– Я слышал, ты работу ищешь?

– Ага! Я только приехал, но работа мне нужна срочно. – Фальго говорил медленнее обычного, стараясь подражать речи южан, и тщательно подбирал слова.

– Не вовремя ты. Под Новый год все заканчивают свои дела и никого не ищут. Дома бы лучше сидел.

– А ты советы слушать позвал или предложить чего можешь? – осклабился Фальго.

– Да ну брось. Не хочешь – не слушай, конечно, но я кое-кого знаю, кто все равно ищет работников.

Рябой простовато, но дружелюбно улыбнулся. Фальго уже встречал подобных ему и по этой улыбке мог предсказать, что разговор пройдет впустую, ему снова предложат разгрузить товар или посторожить что-нибудь.

– Хочу, говори! Мне знаешь как работа нужна, я ж на все готов.

– Разносчика ищут. До конца праздников, но, если понравишься, найдут тебе место вдолгую. Пойдешь?

Что же, опыт не подвел, но это не слишком-то радовало, хотелось ошибиться и наконец найти след людей Лайса. Хотя что это будет, что искать черную кошку в угольном погребе, сразу стало ясно.

Фальго понурил голову:

– Мне бы на фабрике что найти. Чтобы жилье дали. Может, есть чего?

– На все готов, – передразнил рябой. – Я ж тебе не биржа труда. Не хочешь – дело твое, ищи дальше.

– Спасибо, герр!

Фальго продолжил слоняться по порту и его окрестностям, спрашивая, нет ли у кого работы. Солнце заходило за горизонт, а вместе с этим уменьшалось количество людей в порту. Первыми исчезли пассажиры и провожающие, за ними – носильщики и мальчишки-посыльные. Грузчики еще работали, но уже только у дальних причалов, где швартовались грузовые корабли. Здесь больше нечего делать, решил Фальго, однако едва он об этом подумал, раздалось:

– Герр!

Фальго обернулся и увидел