Всё серебро столицы - Лина Николаева

– Нет, у нас императорская фабрика. – Якоб не изменил ни тона, ни позы, но Фальго понял, что это ложь.

После революции фабрики, принадлежавшие сторонникам прежней власти, перешли во владение династии Рийгеринов. Это не было секретной информацией, наоборот, многие рабочие и крестьяне знали и ворчали время от времени, что «император хватанул лишнего». Но вряд ли хоть один из них пытался разобраться, что входит в «лишнее». А вот Фальго достаточно знал, что принадлежит императору, а что – дворянству, и уверенно мог назвать фамилии строительных магнатов, которые делили отрасль между собой.

Возможно, обман происходил выше, и Якоб сам не знал правды, куда и для чего он ищет рабочих. Но это уже не имело значения: обман все-таки был, и необходимость получить «работу» возросла кратно.

Фальго подыграл Якобу:

– Наверное, там и условия получше!

Якоб кивнул:

– Это уж точно. Сказать по правде, жалобы на управляющих императорских фабрик доходят до самого правителя, вот им и приходится считаться с рабочими. Давай расскажу. Проживание в общих комнатах бесплатно. Стоимость еды вычитается из годового жалования. Есть магазин, покупки можно делать авансом. Их стоимость тоже будет вычтена в конце года. Один выходной, есть утренняя и вечерняя смена, они чередуются. Контракт на год. Жалование определим, как пристроим тебя куда-нибудь.

Фальго достаточно общался с рабочими, чтобы знать, что это ровно те условия, которые всегда озвучивали. В них не было ничего, что могло вызвать подозрения человека, знакомого с фабричной работой, и ничего, что оттолкнуло бы неопытного. Про штрафы все равно молчали в любом случае.

Он сделал вид, что задумался. Между тем потихоньку собрался народ. Соседние столики уже были заняты, а в углу зала пристроился молодой скрипач. Он чего-то ждал: то ли разрешения от хозяина, то ли более позднего часа, а может, гитариста – они нередко выступали парами.

– А где фабрика-то? Прям в этом Ронне?

– Да. Там же весь город – сплошные производства, а центр – всего пара улиц. Так что с развлечениями туговато, это я тебе сразу скажу. Хотя на швейной фабрике в общежитии ежемесячно устраивают танцы. Наши парни частенько бегают к их девчонкам. – Якоб улыбнулся.

Фальго засмеялся:

– Это рядом?

Якоб неопределенно махнул рукой, и это-то и насторожило. Он не говорил ни названия, ни улицы, точно нарочно, чтобы у потенциального рабочего не было ничего, кроме обещаний.

– А куда ехать-то?

– Мы отвезем, за это не переживай. У нас много приезжих, что вам плутать.

– Хорошо! А как называется фабрика?

– Фабрика железобетонных изделий. Это тебе о чем-то говорит? – Якоб добродушно фыркнул.

Фальго не ответил ему. Название как название – такие явно существовали в Ронне. А вот принадлежавшие императору? Проверить с помощью Раймельта с Брайнером будет проще простого.

– Ну что, парень?

– А если мне ничего не подойдет? Я ж смогу уйти?

Якоб улыбнулся:

– Если тебе ничего не подойдет, зачем ты нам? Это ж не рабство. Заключишь контракт – будь добр отработать год, а пока его нет, делай что хочешь.

Звучало хорошо – южанин, подавшийся в столицу на заработки, не нашел бы причин для отказа. Каждое слово было сказано так естественно, так просто. Фальго сомневался уже не в Якобе, а в себе: не перепутал ли он, может, Рийгеринам действительно принадлежали фабрики, где производили строительные материалы? Это ведь такая мелочь. Разве в нынешнее время власти сложно отобрать имущество да присвоить себе? Хватит и часа!

Так достаточно ли того, что Лайс и ван Хайденбер открыли фабрику в Ронне? Нет. Или что людям Лайса приписывали вербовку рабочих? Тоже нет. Случившегося с Одо? Очередное нет. Стоило признать, что аргументов, по-настоящему доказывающих, что в предложении Якоба есть что-то этакое, так и не появилось. Скрепя сердце Фальго признал, что у него в принципе ничего не было. А раз количество доказательств так и не превысило ноль, то стоило потерять еще один день. Зато после посещения фабрики можно послушать, что говорят в Ронне. Собрать городские страшилки, сплетни и попробовать в этом клубке отыскать нить истины.

– Так что, парень, согласен? Я уже набрал достаточно людей, у меня осталось последнее место. Если ты готов работать, то завтра днем мы отвезем вас в Ронн.

– Да! – с готовностью воскликнул Фальго. – Конечно, я согласен, мне очень нужна работа.

Якоб улыбнулся:

– Хорошо. Не забудь документы и вещи. Если пристроим тебя, сразу разместишься в комнате. Но если нет, возвращаться сам будешь, ясно?

Глава 18. Все или ничего: рискованная задумка может убить или спасти

Пивная на первом этаже «Ронфальда» отличалась невысокими ценами, вкусной едой и вполне приемлемым обслуживанием, благодаря чему в зале было не протолкнуться с утра до ночи. Туда приходили и постояльцы гостиницы, и жители района, и рабочие – на завтрак, обед или ужин, наспех выпить кружку пива и помчаться по делам или утопить дневные заботы на ее дне.

Сегодняшним вечером здесь было еще больше народу – наверное, из-за выплаченной зарплаты, – и это делало пивную отличным прикрытием для разговора с Раймельтом и его начальником Фолькером Брайнером. Вряд ли Якоб следил за новеньким, но предосторожность не бывала лишней.

Когда с рассказом Фальго было кончено, Брайнер решительно начал:

– Так. Фабрика железобетонных изделий в Ронне есть, но она не принадлежит императору. Я уже отдал распоряжение, за ней будут следить, хотя я уверен, что вас не повезут туда. Возможно, даже не в Ронн. Мы постараемся проследить, но на прямой дороге это будет сложно сделать.

Расставшись с Якобом, Фальго отправил Раймельту записку, где сообщил основное, что удалось узнать. Тот назначил на вечер встречу. Эти несколько часов оказались плодотворными для обеих сторон: полицмейстеры начали думать над планом, а Фальго посетил знакомого ювелира, чтобы тот поработал над поддельной реликвией. Сделать получилось не так уж много, но хоть что-то – теперь она больше походила на безделицу, которую способен купить обычный трудяга.

– Можно расставить посты, – предложил Раймельт. – На выезде из Рингейта, на въезде в Ронн, на поворотах, но потребуются обычные паромобили, а не полицейские и водители, не одетые в форму. Канцлер дал на это полномочия?

Во время встреч Брайнер держался с Фальго довольно откровенно, и тот знал, что высшие чины так и не решились на повторное открытие дела Эрны, а от хранителей не было вестей. И не будет, как считали все трое. Из-за этого обер-полицмейстер подал прошение на аудиенцию у канцлера.

Подбежала официантка, молча поставила в ряд три блюда