Всё серебро столицы - Лина Николаева

берут всех подряд. Сначала вы пройдете осмотр у врача, потом поговорите с управляющим, а после – с начальником цеха. С ними-то вы наверняка общались, а вот что касается осмотра. Я знаю, что вы все приличные, но такие уж правила. Вшивые тут не нужны, чесоточные тоже, а уж любители «снега» или чего еще – и подавно! Поняли? Никто не хочет уйти сразу?

Приехавшие переглядывались, но молчали. О том, что перед приемом на работу требуется медицинский осмотр, Фальго слышал редко – уж точно не от рабочих. С одной стороны, это было правильно. А с другой – вот и второе отличие от обычного порядка. Хотелось поднять руку, говоря «Я», и уйти, пока есть возможность, но увиденное еще не то что не сказало мало – даже не шепнуло.

– Ведите уж, – буркнул кто-то из сидящих позади.

Якоб улыбнулся:

– Хорошо, с этого и начнем. Идите за мной. Врачебный кабинет рядом. Сразу запомните, где он: вы знаете, что машины любят кусаться, царапаться и плеваться.

Рабочих скопом завели в медицинский кабинет: беленые стены, кушетка, застекленные шкафы с документами или склянками. В центре стоял пожилой мужчина в белом халате. Кроме него, в кабинете были четыре женщины в коричневых платьях и фартуках, какие носили сестры милосердия. «Многовато для обычной фабрики», – отметил Фальго. Хотя они могли быть приглашены как раз ради новеньких.

Рабочим измерили рост и вес, послушали сердце и легкие, осмотрели кожу, волосы, вены, узнали про перенесенные и текущие болезни. Как будто бы все это выглядело бессмыслицей, но Фальго вспоминал: за пополнение реликвии надо платить собственными силами – от слабого, больного человека проку не будет. Их отбирали?..

Фальго встал в очередь к врачу, чтобы попытаться заглянуть в его записи: а только ли там про вес и рост – но не увидел ничего необычного. Таблица, данные – и не более того.

К концу осмотра Якоб вернулся. Он забрал от врача лист и повел рабочих обратно в столовую.

– Так, – начал Якоб, когда все расселись. – Хайни Франк, мы не можем тебя взять.

– Чего? – Низенький мужчина выпучил глаза.

– Зайди в кабинет, врач скажет почему. – Якоб так многозначительно посмотрел, что сидящие рядом с Хайни отодвинулись от него, будто от прокаженного.

– Сейчас?

– Да. Или можешь сразу возвращаться, если неинтересно. Найдешь дорогу?

Хайни что-то нечленораздельно пробурчал и вышел из столовой. Его отпускали одного, что на долю уменьшило сомнения – видимо, здесь нет ничего, что можно увидеть ненароком. Или он, наоборот, был единственным избранным на закланье? Фальго проследил за Хайни взглядом, а в животе опять начал собираться холодный комок.

– Слушайте, у меня опять новость. – Якоб вздохнул. – Чертовщина, конечно… Простите, но у нас стало еще на шесть мест меньше. Это профсоюз велел взять уволившихся назад. После устройства все будет ровно, уж поверьте! Мы переведем шестерых из вас в другое место. Я посмотрел по вашему опыту. Вот кого мы отправим… – Якоб назвал шесть фамилий. – А остальные сейчас встретятся с управляющим. Уже точно. – Он улыбнулся.

Сидящий рядом Гахен ткнул Фальго локтем:

– Ну и хорошо, там-то полегче будет!

Оба оказались среди названных.

Фальго достал из внутреннего кармана куртки часы и щелкнул крышкой. Из отведенного времени прошло сорок минут. Если уходить, то сейчас. Но он не встал, смолчал и дождался, когда основное число рабочих уйдет, а оставшуюся шестерку выведут из столовой.

Они вышли во двор, обогнули административный корпус и двинулись вглубь, дальше от входа.

– Так мы не уезжаем? – поинтересовался Фальго.

Один из шестерки махнул рукой в обратную сторону, поддерживая его:

– Да, мы ж там заходили!

– Не бойтесь, на своих двух идти не придется. Водитель уже уехал, поэтому пришлось договариваться с соседями. У них как раз машина пустует.

Территории были отделены друг от друга забором. Якоб провел рабочих через калитку в нем, а затем направился к выходу. Тот находился на противоположной стороне. Наверняка полиция или люди Арнема видели, куда приехал автобус, однако уезжающая с другой фабрики машина могла остаться без их внимания. Это не совпадение.

Фальго снова достал часы. Если его увезут, то через оставшееся время за ним никто не придет. Мог ли он уйти сейчас? Все-таки нет. В его багаже лежали только тревога да домыслы, но он должен был найти реальные доказательства. Этого ждут, на него надеются.

– Чего ты? Волнуешься? – Гахен дружески хлопнул Фальго по плечу. Наверное, обратил внимание, как пристально тот вглядывался в циферблат.

– Боюсь, что нас так и будут возить туда-сюда. А мне работа позарез нужна.

– Что поделать. Начальники всегда дурни, других на их место не берут. Хоть что-то предложили – уже хорошо.

– Да уж.

Ответ явно не располагал к продолжению разговора, но Гахен все болтал и болтал и как-то так держался, что Фальго ощутил себя ведомым: за ним словно присматривали и вели к машине.

А если и Гахен был из тех людей? И следил за рабочими? «Ты надумываешь», – повторил себе Фальго, но это прозвучало без должной уверенности. Если так, то они продумали все. Как будто бы случайные вопросы, чтобы скрасить время в пути. Наблюдатель, не позволяющий пойти на попятную. Новые машины, иные дороги.

И все-таки Фальго сел. Паромобиль помчался: сначала по серым улицам промышленной части Ронна, затем – вдоль реки Рий, а после – снова по улицам. Гахен уже не болтал, хотя теперь даже молчание действовало на нервы не меньше его разговоров.

Фальго дотронулся до груди – там, под рубашкой, на цепочке висела реликвия силы. Он побоялся носить ее в открытую, но оставил вблизи. Хотя сейчас она уже казалась безделицей: что с того, он будет нападать, драться, что?

Впереди снова показался Рий, затем – серая улица, застроенная длиннющими одноэтажными каменными зданиями. Даже снега было недостаточно, чтобы оживить картину и сделать ее светлее.

Фальго не бывал здесь, но понял, что это та часть Ронна, где прежде находились склады. С развитием железной дороги река утратила свою роль, и новые, более вместительные и функциональные склады построили в другой части города. Вернее, здесь по-прежнему хранили товар, работали люди, подъезжали машины, но уже в меньшем количестве. Некоторые здания вовсе опустели и потихоньку доживали свой век.

– Это мы где? – хмуро спросил один из шестерки.

– Почти на месте, – улыбнулся Якоб. – Давайте за мной, мужики, сейчас все расскажу.

– Мы тебе не грузчики, я, вообще-то, мастеровым был!

Однако на этом ворчание закончилось. Приехавшие послушались, вышли, миновали ограду. Во дворе ходили какие-то люди, в окнах горел свет, а из открытых дверей