Всё серебро столицы - Лина Николаева

Удовлетворенно кивнув, врач занял прежнее место.

– Первый раз всегда длительный и сложный. – Он говорил тоном, будто самому себе подтверждал установленные факты.

«Первый раз?!» Ну конечно! Ни один мастер не захочет делать одноразовую деталь. Она должен служить, пока не сотрется в пыль.

Фальго перестал держать в голове образ браслета и сосредоточился на стянувших руки ремнях. Подделка не должна опустеть – ее наверняка проверят.

Дверь вдруг распахнулась. Появившийся мужчина громогласно объявил:

– Код один. Собирайся, Хайнрих.

Снаружи донесся шум: хлопали двери, стучали тяжелые ботинки, торопливо разговаривали. Сомнений не могло быть, код один указывал на опасность, всполошившую всех. Хотелось верить, что это появилось полиция, но Фальго не позволял себе радоваться раньше времени и надеяться на помощь.

– Понял. Сколько времени у меня есть? – Удивления в голосе Хайнриха не было – только скупой расчет.

– Не более пятнадцати минут. Выход Б. Я вернусь через три минуты.

– Удачи, Тиль.

Кивнув, мужчина вышел. Врач засуетился: руками в перчатках он снял с Фальго реликвию-подделку, убрал ее в футляр, затем начал собирать разложенные на столе документы. Во время разговора лицо Хайнриха не изменилось, но сейчас Фальго видел следы его нервозности: как он так торопился снять перчатки, что не смог сделать это сразу и скрипнул зубами от досады, как помял края, спеша убрать документы в портфель.

– Что происходит? – Фальго решился на вопрос, надеясь, что из-за этого состояния врач ответит ему. Он говорил тихо, показывая слабость и еще не ушедшую боль.

– Процедура окончена. Тебя увезут и поместят к остальным. Восстанавливай силы.

«Для следующего раза».

Склады находились вдали от фабрик, стачка, даже переросшая в бунт, вряд ли могла завести рабочих Арнема сюда. Скорее, в двери стучала полиция. Тогда понятно, почему работа внезапно остановлена, документы убраны, а врачи уходят. Это было похоже на конец: достаточно переждать с «остальными», затем их найдут и выведут. Но Фальго знал, что здесь происходит, и понимал, что одними спрятанными документами дело не кончится. Пленники были слабостью. Их не должны обнаружить. Если полиция окажется внутри, охрана позаботится о том, чтобы «пациенты» ничего не сказали. Освобождения нельзя ждать.

Врач вышел, забрав футляр с подделкой. Фальго тут же попытался дотянуться до ремней на руках, но одиночество длилось не больше десяти секунд – Тиль втолкнул в кабинет кресло на четырех колесах. Вдоль спинки, там, где могла оказаться грудь человека, тянулся кожаный ремень. Кресло выглядело легче того, что Фальго видел у Отто, и занимало меньше места. Протертое сиденье ясно говорило о том, сколько человек перевозили на нем.

Фальго укусил губу, заставляя кровь пойти вновь, и в следующее мгновение Тиль заглянул ему в лицо.

– Кто вы? – Голос был едва слышен. Для верности Фальго хотел закончить стоном, но удержался, решив, что так он переиграет.

– Все хорошо. Больше не будет больно. – В тоне Тилля прозвучало что-то, похожее на человеческое тепло, но его голос слишком напомнил голос Гахена, болтавшего со всеми, как старый добрый друг.

Сначала Тилль освободил руки Фальго, затем – ноги. Смотря из-под полуопущенных ресниц, тот понял по его движениям, что или мужчина беспечен, или человеку на кушетке не полагается даже шевелиться. Но ответ не менял дела. Это была единственная возможность, и ее не стоило упускать.

Тиль наклонился с раскрытыми объятиями, готовый обхватить «пациента» и переместить на кресло. Левой рукой схватившись за висящий на груди перстень, Фальго вытолкнулся спиной и кулаком ударил в угол челюсти Тилля.

Он не раз видел подобный удар. Однажды ему даже дали совет запомнить его и отточить: так можно вырубить соперника, не рискуя жизнью того. Фальго не считал себя силачом, к тому же он не мог развернуться ни плечом, ни бедром, как его учили когда-то, поэтому он зачерпнул силы из реликвии. Но он, видимо, оказался слишком жаден. Тилль мгновенно упал на Фальго, и нижняя часть его лица странно скривилась в сторону, неестественно, как у разорванной картинки.

«Ради разоблачения убийц репортер стал убийцей» – мгновенно, будто подкинутый со стороны, появился заголовок для новости. Думая о нем, Фальго разглядывал Тилля, но затем дернулся, оттолкнул его, вскочил с кушетки и так и замер.

Надо что-то делать. Спрятать Тилля. Затем бежать. Скрыться. Потяжелевшие мысли ворочались медленно, и Фальго с трудом прогнал оцепенение. Он ответит за сделанное, но позднее.

Первым делом Фальго закрыл дверь. В коридоре по-прежнему царила суматоха, и без голосов, без топота разом стало спокойнее. Он представил, что эта тишина у него дома, а он взялся за статью и всего лишь пишет про человека, оказавшегося в похожей ситуации. Как этот герой поступал?

Держа руку вытянутой, Фальго снова приблизился к Тиллю и перевернул его на кушетке. Они были примерно одного возраста. Этого явно не хватало, чтобы скрыться, но суматоха казалась подходящей маской.

Фальго снял с Тилля легкую, похожую на пиджак куртку и увидел на поясе чехол с пистолетом и связку ключей. Не осталось сомнений, что это охранник. Дальше пошли рубашка, великоватая, и штаны, ботинки, больше на размер или даже два. Фальго переоделся. В кармане куртки обнаружилось кепи в цвет рубашки. Он надвинул ее пониже на глаза.

На руке Тилля было кольцо – реликвия, судя по всему. Помедлив, Фальго надел его на левую руку. Следом он снял с цепочки свою подделку, и расковырял боковые стенки: тонкий слой, сделанный ювелиром, чтобы сымитировать безделицу-подвеску, хоть и довольно объемную, – и надел вернувший форму перстень на палец.

Толкнув коляску в угол, который не просматривался при открытой двери, Фальго посадил Тилля туда же. Он уже взялся за ручку, чтобы выйти, но вспомнил про поиск доказательств. Если полиция не попадет внутрь, у нее должно быть хоть что-то.

Фальго поочередно открыл выдвижные шкафы в столе, пролистал оставшиеся папки, но в них не оказалось ровным счетом ничего. Снова сделав шаг в сторону двери, он заметил под столом корзину для бумаг. В ней что-то лежало.

Лист был настолько измят, что не каждая буква читалась четко. Фальго не сразу разобрал:

«Ясмальт + переплавленный этерий + сплав, не более 7 %?

Резонанс двух кумуляров.

Этерий в чистом виде».

В самом низу, под чертой, было записано напоминание: «Нов. Пац. – в пн».

Почти ничего! Не став отказываться даже от этого, Фальго сунул сложенный лист в карман, еще раз осмотрел кабинет, задержался взглядом на Тилле