Всё серебро столицы - Лина Николаева

Коридор – не слишком-то широкий и короткий, с единственной дверью – пустовал. Это явно была секундная передышка, шум доносился и с левой стороны, и с правой. Окон не оказалось, как и внутри кабинета, отчего вспомнилось предостережение Арнема: под Ронном тянутся туннели – скорее всего, «больницу» разместили под складами. Если так, то выход А мог быть там же, куда привезли рабочих, а Б, через который врачу велели уходить, – в отдалении.

Подобравшись к другой стороне, Фальго выглянул: коридор заканчивался поворотом, в нем сновали мужчины в таких же, как у него, куртках, и порой между ними мелькали белые халаты, спешащие уйти. Похоже, выход Б где-то там.

Слева тянулся такой же длинный коридор, но в первой половине виднелись распахнутые стальные двери. Выход А. Рядом стояли двое охранников, но и этого было много, чтобы прорваться, не наделав шуму.

«Меж медведем и волком» – на ум пришло еще одно нелепое название для описывающей происходящее статьи. Мотнув головой, точно отгоняя его, Фальго нашел нужный ключ и закрыл дверь кабинета. Выбрав правую сторону, он шагом, едва не переходящим на бег, двинулся вперед.

Голоса вокруг звучали резко и быстро, короткими громкими командами и столь же торопливыми ответами. Каждый знал, что ему делать, и, несмотря на спешку, во всем виделась упорядоченность и слаженность. Документы собирали и уносили, и то же было с медицинскими приборами. Проходя мимо кабинетов, Фальго видел опустевшие столы, закрытые шкафы, а кое-где даже пахло жженой бумагой. И вдруг он понял: он единственным шел и шел, пока другие доходили до цели и брались за сокрытие следов.

Казалось, на него озираются, пытаются опознать по волосам, фигуре, походке. И, не узнавая, достают пистолеты или готовят реликвии. Они догадываются, что внутри чужак, они хотят его остановить. У них нет причин колебаться. Они выстрелят.

Дверь впереди начала открываться. Не раздумывая, Фальго взялся за ручку кабинета напротив, повернул. Она поддалась. Скользнув внутрь, в приятный полумрак и тишину, он закрыл за собой дверь. Следом никто не вошел. Его лица не увидели, а походка ничего не сказала. Все в порядке. Выдохнув, Фальго осмотрелся.

Это была холодная палата с парой газовых рожков, которые так освещали лицо лежавшего на кровати, что оно походило на восковую маску. Мужчина выглядел лет на тридцать и был довольно широкоплечим, но руки у него оказались такими худыми, точно принадлежали телу подростка. На обоих запястьях поблескивали браслеты – почти копия тех, что надели на Фальго. Еще одна жертва?

Он сделал два шага вперед. Мужчина вытянул шею, но не изменил положения тела и горячо зашептал:

– Боже, помоги нам идти путями, что ты проложил.

– Я не сделаю ничего плохо, – начал Фальго. – Я…

– Пусть не заблудимся мы во мраке. Пусть видим мы направление и цель.

– Как вас зовут? Вы давно здесь?

Мужчина точно не слышал. Он продолжил молитву:

– Благослови наши шаги и направь к истине, поддержи нашу веру и укрепи надежду.

Фальго медленно приблизился и коснулся руки лежащего. Мужчина повернул к нему голову. Глаза на бледном, покрытом шрамами лице отдавали небесной синевой, но во взгляде совсем не осталось жизни.

– И да с честью пройдем мы свой путь.

Фальго посмотрел на изможденное лицо, на неподвижное тело, на браслеты, оказавшиеся бесполезными. Он ничего не мог сделать, но увидел достаточно, чтобы понять.

Застыв у двери и прислушавшись, Фальго дал себе еще несколько секунд.

Идти напропалую было безумством. Форма спасет его еще раз, два, но когда-нибудь везение закончится. Ждать в кабинете или прятаться в палате он тоже не мог. Думать об освобождении других пленников сейчас было бессмыслицей. Все-таки оставалось только идти, наблюдая и будучи готовым задействовать реликвию-подделку. Снова. Опередить охрану, найти второй выход, добраться до полиции и сообщить о нем.

Фальго вышел. Идущий впереди врач обернулся на шум.

– Выход Б, – сказал Фальго, напоминая, куда следует идти, а холод запоздало закрутился в животе.

Врач кивнул и понесся по коридору, прижимая к груди такой же, как у Хайнриха, портфель. Фальго шел за ним. Он держался на расстоянии и ближе к стене, готовый нырнуть в первую же дверь, если появится охрана.

Мужчина повернул. Впереди снова была «короткая» сторона с единственной дверью. Помедлив, Фальго решительно прошел мимо. Он заметил кровать с еще одним лежачим пациентом и склонившегося над ним охранника. Занятый, тот даже не поднял головы, когда услышал шаги – если услышал.

Еще один поворот. Фальго замер. Коридоры образовывали прямоугольник, и эту сторону он уже увидел. Теперь здесь не стояли охранники, но исчезла и дверь. Тем не менее врач не сбавлял темпа.

Так это и был выход Б? До побега – рукой подать? Удача казалась слишком большой, чтобы поверить в нее.

Врач тоже остановился. Сделав несколько шагов, Фальго все-таки разглядел очертания двери, но он был уверен: из-за освещения незнающий пройдет мимо и раз, и другой. Наклонившись, врач дотронулся до стены. Щелчок. Скрип. Скрежет. Лестница за дверью вела не вверх, как думал Фальго, а вниз. Справа тянулась рампа, достаточно широкая, чтобы провезти коляску. Что дальше, еще один коридор, а затем подъем и выход?

Выждав, пока врач спустится, Фальго закрыл дверь и шагнул вниз. Он старался держаться естественно, но правая рука все равно была сжата в кулак, а большой палец почти касался реликвии. Это не требовалось, чтобы задействовать ее, но прикосновение придавало уверенности.

Фальго спустился на несколько ступенек и оглядел длинный зал. По обе стороны тянулись зарешеченные камеры. Охрана выводила из них людей и, сковывая цепью, парами ставила в ряд. Так вот где держали пленников. И почему-то от того, насколько человечно выглядело место их содержания, стало еще больше не по себе.

В камерах жили по двое. У каждого была своя койка с подушкой и постельным бельем, светлым и чистым – в Тегеле такое увидишь не в каждом доме. Между кроватями стояла тумба. Фальго разглядел лежащие там газеты, сменные комплекты одежды и подносы с пустыми тарелками. На койке ближайшей камеры были разложены карты. Судя по их положению, двое играли в скат. И хоть в зале ощущались запахи пота, оставшиеся от обеда ароматы перебивали их.

Все это настолько не вязалось с пережитым в кабинете врача и с историей Одо, что Фальго так и застыл на ступеньке. Хотя чего он ожидал, собственно? Каждый мастер следит за деталями механизма, чтобы они прослужили как можно дольше.

– А где последний? – Стоящий в стороне мужчина с рябым, похожим на скорлупу грецкого ореха