Мишка. Назад в СССР - Георгий Лавров

– Миш! – Раздается с улицы. – Пацанов своих лови!

Срываюсь и мчу во двор. Тошка с Гошей висят на заборе с двух сторон и… раскачиваются. А их деда, которого я вообще-то просил присмотреть за ними, нет поблизости. То есть меня позвал – тут опасность, мол, беги разруливай, а сам снова испарился.

– Пап, смотри, как мы умеем качаться! – орут одновременно, забор медленно заваливается в сторону двора, успеваю схватить того, что висит снизу, отставить в сторону и зацепиться за доски. Ну дети, ну е-мае…

– Гош, сказал же рядом с дедом сидеть, а не на заборе! Говорил же, что он опасный, что его ремонтировать сейчас будем!

– Я не Гоша… – испуганно прикрывает лицо руками. Брат дергается в его сторону, но также резко останавливается.

– Да какая сейчас разница! – в запале произношу.

Мальчишки замирают и, вытаращив глаза, смотрят на меня. Во взгляде читаю испуг и разочарование. Опускаюсь на корточки, беру обоих за руки, притягиваю к себе.

– Тош, прости, солнце глаза ослепило, да и… испугался за вас. Спутал, больше не повторится.

– Ладно, пап… ты тоже прости, это… Гошка я. – Вырывается и снова к забору. Но теперь хоть не лезут на него, а просто осматривают.

Вот ведь клопы мелкие. Ладно, пора наконец-то заняться делами, ради которых меня сюда вызвали.

Тесть выныривает из сарайки.

– Ведьма старая! – зло сплевывает на землю. – Опять перепрятала.

Это у него, выходит, в каждой дырке своя нычка. Тесть пьет, теща его гоняет и заначки отбирает, а сынок пытается организовать подпольный бизнес по производству самогонки. Дойдет ли до продажи, когда под боком папаша, который радостно уничтожает запасы.

– Хрен ей теперь, а не забор, – продолжает ворчать тесть.

– Ну, теперь особо выбора нет, – киваю на свалившуюся ограду. – В любом случае придется делать.

– Да делай, что хочешь! – вспыхивает тесть. – Мне оно нахрен не упало. Пусть сама ходит за своими курями, помидоры подвязывает, перестилает доски в бане, чинит тут все. – Грозит кулаком в сторону дома, но тут же прячет руку в карман. – Надоела. – Вздыхает с такой печалью в голосе, что мне на мгновение становится его жаль. Может, и правда теща его пилит?

– Может, отдохнете? А мы пока и правда сами тут покумекаем.

– Горит все, понимаешь? Горит! – Тесть вошел в раж, пропускает мое предложение мимо ушей. – Накатить бы для настроения. – Для большей убедительности утыкает два пальца "рогаткой" себе в горло и состраивает физиономию вселенского мученика. – Я ведь не алкаш там какой-то, под заборами не валяюсь. А выходной отметить – святое ж дело.

Дело все-таки в выпивке, а не в усталости. Жалость улетучивается. Да и тратить время на выслушивание нытья взрослого мужика мне совсем не хочется.

Направляюсь к забору, пытаюсь оценить фронт работ.

– Ладно, не серчай на меня. – Тесть подходит ближе, примирительно хлопает меня по плечу. – Вот эти два столба заменим, – он постукивает по калитке, – а остальное, ладно уж, в другой раз.

– Давайте сразу все сделаем, раз уж беремся.

– Да ну их, – тесть машет рукой. – И так сойдет. Эти вон самые расшатанные, а остальные вкопаем поглубже, и шут с ними.

Был бы это какой-то чужой забор, решил бы, что хозяин – барин, и сам лучше знает, что ему нужно сделать. Но… тут бегают дети, делать тяп-ляп – небезопасно для них.

Я отец меньше суток, а мои "прицепы" уже такие привычные и… свои.

– Посмотрите, у основания подгнили, – показываю ему на столбы. – Они, конечно, простоят какое-то время, если, как вы говорите, вкопать поглубже. Но рано или поздно придется менять. Трех штакетин не хватает, балка поперечная лопнула, – продолжаю перечислять список заборных минусов.

– Ладно-ладно, – ворчит тесть. – Понял тебя. Делай, как знаешь.

Ловко он на меня обязанности старшего переложил.

– У вас там в сарайке столбики найдутся?

– Поищем. – Тесть не двигается с места. Оглядывается на крыльцо, задумчиво чешет подбородок. Подходит ко мне ближе и продолжает быстрым шепотом. – Васька там что-то затеял, я слышал. Ты бы помог ему, так, по-родственному.

– Помочь я не против, только в рамках закона.

– Ты чего это, правильным заделался? – ворчит тесть. – Ладно, пойду поищу, куда эта грымза мой этот… инструмент перепрятала. А ты пока тут, – он обводит руками двор. – Начинай, в общем.

– Что там кому надо помочь? – зычный голос перебивает его просьбу. – И что начинать?

А вот и она. Татьяна Батьковна появляется на крыльце внезапно, фурией подлетает к мужу, он мгновенно меняется в лице.

– Забор начали, Танюш, – тесть участливо вертится и кивает. На всякий случай, наверное. – Вот, посмотри, разбираем уже.

– Ага, вижу я, как вы начали. Опять бутылку ищешь? – ехидно улыбается. – Ищи, ищи, будут тебе потом пустые щи.

Кажется, я начинаю понимать. Это у них такой способ общения, адаптированный вариант заигрывания. Тогда мне точно не нужно вмешиваться в их разборки.

– Переодеваться будешь? – теща переводит взгляд на меня, оглядывает. – А то смотри, загубишь свои фирменные штаны.

– Джинсы – универсальная одежда. Можно спать, можно в гости ходить, можно уголь грузить. – Память автоматом выдает запись выступления какого-то юмориста.

– Это ты ловко подметил, – посмеивается тесть.

Теща зыркает на него так, что тот сразу притихает. Берет лопату, постукивает ею, ощупывает черенок, зачем-то шатает забор, наступает на ту часть, что упала, и придавливает к земле. В общем, всячески изображает бурную деятельность.

– И про гудрон хорошо придумал! – обращается ко мне. – Надо бы съездить за ним.

– Да, как раз вот с мальчишками хотел сходить. Найду их только. Опять испарились.

– Где только его взять… – вздыхает тесть. – У Саныча спрошу. У того всегда в хозяйстве запасов много.

Теща не двигается с места, вслушивается, по очереди ощупывая нас взглядом.

– Вы там еще в птичнике забор подправьте. – Встревает со своим указанием. – Сетка заваливается, курей мне придавит.

– Сделаем, Танюш, все сделаем! – тут же откликается ее муж. –