Не та героиня этой дорамы - Дада Смехова

Шаг ровный.

Скорость — как у гвардейца, который опаздывает на смену караула.

Так, план «фиалка» дал сбой, скорость только растёт, значит, срочно включаем режим «корректировка курса», пока меня не унесли в подвал или, хуже, в кабинет для допросов.

Я набрала в лёгкие воздуха (насколько позволял пояс-душитель) и выдала самым слабеньким, дрожащим голосочком, на какой только была способна:

— Куда… мы идём? — драматичная пауза, ресницами хлоп-хлоп, глаза в пол, а потом подняла взгляд и еле заметно заёрзала у него на руках, будто мне неловко от одной мысли, что он меня несёт.

Он опять покосился.

На этот раз дольше.

И я, не теряя темпа, добавила с лёгким придыханием:

— Ваше… высочество… — и закончила томным, почти шёпотом выдохом, который в обычной жизни срабатывал на ура: парни либо краснели, либо тут же начинали объяснять, что вообще-то просто провожают до дома, честно-честно.

Он замер.

На полшага.

Глаза чуть расширились.

А потом…

Пошёл ещё быстрее.

Шаг стал шире, челюсть напряглась, взгляд вперёд, как у человека, который только что понял, что несёт в руках не шпионский ресурс, а бомбу с тикающим таймером.

Да что ж такое…

Как у них вообще тут обращаются, когда хотят показать, что парень нравится?

В памяти сразу всплыла та девушка с утреннего чаепития — та, что сахарным голоском пела «братик» так, что аж зубы сводило.

Так… как там зовут четвёртого?

Первый ведь называл егобрат Ли.

Отлично. Будем импровизировать.

— Братик Ли, куда мы идём? — пропела я самым карамельным голоском, стараясь воспроизвести утреннюю красотку в её лучшем исполнении.

Четвёртый резко остановился.

Прямо резко-резко.

Воздух вырвался из него одним долгим, почти страдальческим выдохом.

Глаза расширились на долю секунды, потом сузились.

Я подумала: всё, сейчас кинет меня на землю, как мешок с неуместными словами.

Я замерла.

Сердце в пятки.

СТОП!!!

«Катька, ты идиотка, это тебе не тикток, тут похоже за «братика» могут и голову оторвать».

— Простите эту неразумную, ваше высочество, — поспешно прошептала я уже нормальным голосом, пытаясь аккуратно сползти на землю, пока он ещё в ступоре. — Я не хотела… я дальше сама, правда…

Но он не отпускал.

Пальцы только сильнее вцепились — в талию, под колени, будто я была якорем, который удерживает и не дает сорваться и сделать то, о чём потом будет жалеть весь дворец.

Я застыла снова.

Полная тишина.

Только его дыхание — чуть тяжелее обычного.

Ладно.

Пусть отходит от шока.

Кажется не каждый день четвёртого принца служанки называют «братиком Ли» прямо в лицо.

И похоже, не каждая служанка после этого остаётся с головой на плечах.

Я затаилась, как мышка под метлой.

Кажется, я всё-таки перегнула с этим «братик Ли».

Это ведь не современный мир, где любое заигрывание можно перевести в шутку, обыграть как флирт и потом сделать вид, что «ой, оно само».

Здесь всё выглядит куда серьёзнее — и, судя по его реакции, мои шуточки могут закончиться чем угодно… вплоть до казни за неподобающее обращение.

А вообще — почему такая реакция?

Та утренняя красотка ведь вполне себе сладко распевала «братик» при всём аристократическом дворе — и ничего, все улыбаются, никто не падал в обморок.

Почему же сейчас он остановился так, будто я предложила ему заключить брачный союз в присутствии свидетелей?

Или это можно только аристократам?

А мне — нельзя?

Неравноправие, как оно есть.

И Лизка далеко — никто не подскажет.

— Ваше высочество… четвёртый принц… я… — начала я тихо, пытаясь выдавить из себя извинение, потому что лучше извиниться сейчас, чем потом объяснять палачу, почему я решила пофлиртовать с принцем.

— Шэнли, — перебил он спокойно, но так твёрдо, что я на секунду зависла, как компьютер на старой винде.

— Что? — вырвалось у меня, и я тут же прикусила язык, потому что перебила принца, браво, Катька, ещё одно нарушение в коллекцию. Ну зачем опять перебивать принцев? У меня болезнь такая?

— Моё имя — Шэнли, — продолжил он, и в голосе было что-то новое, почти мягкое. — Иероглиф «Шен» означает… — начал он объяснять, но вдруг сам же оборвал фразу.

Он замолчал.

Посмотрел на меня сверху вниз.

Вздохнул — не тем обречённым вздохом «ну что с тобой делать», а каким-то другим, глубоким, будто выдохнул то, что держал в себе очень долго.

И пошёл дальше.

Быстро, но уже не так, как бегство от чумы.

Я смотрела на него огромными глазами, пытаясь сложить картинку.

Он… представился?

Он решил назвать своё имя?

Сейчас? После «братик Ли»?

Это он что, знакомится со мной?

Или предупреждает, что за неправильное употребление имени мне отрежут язык?

Это что… разрешение?

Или приглашение?

Или он просто решил, что если я уже перешла все границы, то хотя бы имя пусть знаю правильно, перед тем как меня казнят?

Ничего не понятно.

Вообще ничего.

Только одно ясно:

Этот Шэнли — очень, очень странный принц.

Глава 26

Принц, как оказалось, нёс меня в свои покои.

Хорошо, что не в сарай

Интересно, что все таки значит этот его «Шен»?

Может — «холодный рассвет» или «молчаливая кара»?..

Но спрашивать сейчас я, разумеется, не решилась.

Я вообще сделала вид, что сплю.

Ну а что — безопасная стратегия. Пока молчу и лежу, меньше шансов что-нибудь испортить.

Пока мы приближались, я с тоской отметила, что бываю в покоях четвёртого уже чаще, чем где-либо в этом дворце.

Пора, наверное, оформлять временную регистрацию. Или хотя бы прикрепиться к участковому.

И о чём я только думаю?

Иногда всерьёз кажется, что с мозгами тут у меня что-то… не так.

Как будто в этом мире мне отключили фильтры, выдали бонусную свободу действий и разрешили творить всякое без последствий.

В моём мире я бы в жизни не вела себя так.

А здесь — словно проверяю границы дозволенного.

Страх?

Страх давно отвалился где-то на повороте.

Даже если меня завтра приговорят к казни — я почти уверена: просто проснусь у себя в квартире, под пледом, с недопитым чаем на тумбочке.

Как будто всё это — сон.

Сказочный отпуск с элементами фэнтези.

Но всякий раз, когда я слишком в это верила — происходило что-то,