Не та героиня этой дорамы - Дада Смехова

Так. Этот вариант зашёл.

Но теперь нужно объяснить «игру» так, чтобы она не звучала как сплошные непристойности в присутствии наследника престола.

Я попыталась изобразить вдохновение, но вышло скорее как «паническая подготовка к неминуемой гибели».

И что теперь говорить?

— Ну… мы тренировались, — выдавила я, опустив голову и уставившись в пол, будто там было написано спасительное объяснение, — как лучше принцессе расположить к себе… её мужа.

Я говорила тихо, потому что звучало это так нелепо, что даже мне самой хотелось провалиться сквозь пол его покоев.

— Тренировались? — переспросил четвертый, и в голосе скользнула нотка, от которой внутри всё сжалось. — Это специальное обучение?

Я подняла на него глаза.

Он смотрел внимательно, спокойно, но в этом взгляде было что-то, от чего я вдруг почувствовала себя ещё виноватее.

Что ответить?

«Да, ваше высочество, у нас в современном мире это называется «ролевые игры…»»

— У тебя, должно быть, высокий балл по этому предмету, — добавил он тихо, с лёгкой, почти незаметной усмешкой.

Вот же… спасибо за комплимент, наверное?

Он открыл ящичек.

Я тут же перестала дышать и склонилась чуть ближе — из чисто научного интереса, конечно, понять, что именно меня сейчас ждёт.

Внутри были какие-то баночки, флакончики, коробочки.

Мысли побежали наперегонки:

Это что… дорожный набор ядов?

Идеально.

Он сейчас выберет самый действенный и скажет «выпей, и дело с концом».

Я очень медленно подняла голову к принцу.

Он действительно смотрел в ящик с выражением глубокой сосредоточенности.

Как человек, который выбирает самый эффективный яд.

Он задумчиво взял один флакончик, покрутил в руке…

Но тут он снял верхнюю секцию ящика с флакончиками, а снизу открылась новая полочка:

А там — аккуратно сложенные кусочки ткани, мази, какие-то травяные смеси, порошки.

Я моргнула.

Стоп. Погодите. Это… это что, аптечка?

Настоящая, нормальная аптечка?

Не набор убийцы?

В душе вспыхнула робкая, очень осторожная надежда:

Может, он не собирается меня травить.

Может, он собирается… лечить?

Ого.

Подождите…

Это неправильно.

Так вообщене должнобыть.

Мои мысли замелькали, как снежинки в буран — беспорядочно, хаотично, без малейшего намёка на логику.

Что происходит?

Почему этот человек, который по идее должен выписывать наказания и отдавать приказы, роется в аптечке, как заботливая бабушка?

Он отложил флакон, взял кусочек ткани и… потянулся к моей ноге.

К моей.

Ноге.

Я следила за его руками, как мышь следит за котом, который внезапно решил вести себя не по методичке.

Что он делает?

И почему он делает это так уверенно?

И где вообще сценаристы этого мира?

Если честно, ощущение было такое, будто мою сюжетную линию впопыхах дописывали стажёры — те самые, которые о древнем Китае знают только из открыток и случайных мемов. Потому что «нормальные принцы» не лечат!!! случайных служанок своими руками.

Принц протянул руки и замер прямо над моими коленями.

Я опустила взгляд — и увидела, как разрезы кафтана, который на мне сидел как палатка выходного дня, щедро открывали ноги практически до бедра.

Я замерла.

Половина меня спрашивала:«Что он хочет сделать?»

Другая половина:«Только бы не то, что я подумала…»

Он первым нарушил тишину:

— У тебя здесь рана, — произнёс он тем тоном, которым обычно объясняют трёхлетке, почему не стоит есть землю.

Показал пальцем чуть ниже колена.

— Нужно обработать. Иначе может воспалиться.

Я наклонилась вперёд, вытянула ногу, чтобы посмотреть.

И… да.

Реально ссадина.

От того самого удара об край ванной, когда первый принц вытаскивал меня с той нежностью, с какой обычно вытаскивают рюкзак из переполненного автобуса.

Как только принц указал на рану, она будто ожила и напомнила о себе пульсацией.

Пока я еёне видела, боль была где-то на фоне — как плохая музыка в магазине.

Но теперь — вот она, физическая реальность.

Я вытянула вторую ногу.

Там тоже была ссадина — содранная кожа, подсохшая кровь.

И в этот момент мне стало

так

дико

жалко

себя.

До комка в горле.

До желания закутаться в плед, включить сериальчик и оказатьсядома, в своём мире, где максимум травм — это синяк от стола и моральный ущерб от общения с людьми.

И очень-очень захотелось туда.

Обратно.

Где всё понятно.

---------------------------------------

Принц плавно опустился на пол у моих ног, прямо на колени, и осторожно взглянул вверх, будто ожидал, что я сейчас пну его или просто встану и уйду, оставив его одного в этой нелепой позе.

Я следила за ним, пытаясь его понять, честно!! но в голову лез только романтический бред из самых дешёвых дорам: принц на коленях, лечит раны Золушки, и вот-вот скажет «ты изменила мою жизнь».

Мне не пятнадцать лет, я взрослая женщина, знаю, что такого не бывает в реальности — только в сериалах с бюджетом на один сезон и актёрами, которые переигрывают.

Нет, ну не может всё здесь быть настолько кринжово, правда?

Он осторожно взял мою ногу за щиколотку, тёплые пальцы легли на кожу, и поставил её себе на колено.

Да, он стоял передо мной на коленях.

По-настоящему.

И я вдруг почувствовала, как внутри всё сжимается — не от стыда, а от того, как близко его лицо, как внимательно он смотрит на ссадину, будто это не царапина, а рана от меча в битве.

Я устала.

Просто устала удивляться.

Тяжело вздохнула и попыталась выдернуть ногу — ну неудобно же, ну странно, ну что он творит.

Он не дал.

Держал мягко, но уверенно.

Захотелось пнуть его.

Прямо в эту идеальную челюсть.

Чтобы пришёл в себя.

Или я пришла.

— Ваше высочество… зачем… — начала я тихо, потому что голос вдруг стал хриплым.

— Шенли, — перебил он мягко, поднимая на меня глаза, и в этом взгляде было столько тепла, что дыхание сбилось. — Называй меня Шенли, когда мы наедине.

Я зависла.

С открытым ртом.

И с чувством, что количество вопросов вокруг меня растёт быстрее, чем у меня хватает мозгов их обрабатывать.

— Шенли, — проговорила я вслух, пробуя имя на вкус, и оно легло на язык странно, интимно, как секрет, который нельзя произносить громко. — Зачем вы это делаете?

Я спросила тихо, не надеясь на правдивый ответ, потому что принцы не объясняют служанкам, почему вдруг стоят на коленях и лечат их