Не та героиня этой дорамы - Дада Смехова

Потому что обычно по сценарию, героиня - нищая, сирота, обездоленная, обычно еще и тупенькая и страшненькая — тем безнадёжнее и сильнее в неё влюблён герой. Закон жанра. А у нас как раз что-то похожее: простая служанка — и целый принц.

Я вдруг поймала себя на мысли:

а вообще,чего я сопротивляюсь?

Ну правда. Кто я против целого мира?

А вдруг он и правда влюбился — просто сам ещё этого не понял?

Тем более героиня из меня выходила полностью соответсвующая всем самым тупым второстипенным сценариям: постоянно падаю, влипаю в странные ситуации, лезу куда не просят… туповатенькая, если честно.

И как только эта мысль оформилась — стало легче.

Прямо физически.

Я вдруг поняла, как сильно устала.

Думать.

Понимать.

Контролировать.

А может, ну его?

Почему бы просто не погрузиться в эту сказку.

Не сопротивляться красивому миру.

Экзотическому принцу.

Странным правилам.

И посмотреть,что будет дальше, не пытаясь всё объяснить заранее.

Да.

Решено.

И только я наконец расслабилась и даже нашла более-менее удобную позу для сна, как услышала, что открылась входная дверь и кто-то вошёл.

Я приоткрыла глаза — это был четвёртый.

Он остановился у входа, обернулся и что-то тихо сказал Веньмину. Тот тут же поклонился и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.

Принц посмотрел в мою сторону.

Я мгновенно прикрыла глаза, изображая глубокий, безмятежный сон — тот самый, который обычно снится только в рекламе матрасов.

Он подошёл бесшумно.

Остановился возле дивана.

Стоял.

Я чувствовала его присутствие почти физически — воздух рядом стал плотнее, тише. Сердце стучало слишком громко, и я очень надеялась, что он этого не слышит.

Потом шаги удалились.

В сторону стола. Или шкафа. Или куда-то ещё — я не рискнула открыть глаза.

Я осторожно выдохнула и попыталась расслабиться.

Слушала.

Но он больше не издавал ни звука.

Ни шагов.

Ни шорохов.

Ни дыхания.

И это почему-то напрягало даже сильнее, чем если бы он ходил по комнате.

Я лежала, не двигаясь, боясь выдать себя, и одновременно ловила себя на том, что сон всё равно подступает — медленно, тяжело, как тёплая волна.

В конце концов я решила:

если он что-то задумал — я всё равно ничего сейчас не сделаю.

И просто… позволила себе лежать.

Не спать.

Не бодрствовать.

Где-то между.

--------------------------------

Утро наступило как-то слишком быстро и резко.

Я проснулась от того, что кто-то бубнил и топал туда-сюда. И ещё былоневыносимо жарко.

Я потянулась — и тут же вспомнила, где нахожусь и почему подо мной не кровать, а этот несчастный диван. Вяло мелькнула мысль: если уж принц в меня влюблён, мог бы и свою кровать предложить.

Кстати… где он?

Я приподнялась — и сразу поняла причину жары.

Я быланакрыта одеялом.

Вот какой гений решил укутать человека в такую духоту?

Я с раздражением скинула одеяло и села, пытаясь окончательно проснуться. Хотелось пить. И в туалет. Срочно.

С туалетом тут, как я уже выяснила, отдельный квест, так что нужно как можно быстрее возвращаться к Лизке. У неё хотя бы можно без стыда и приключений решить этот вопрос.

Мой диван, как оказалось, был прикрыт он любопытных глаз, переносными ширмами из плотного шёлка.

Ну конечно.

Кто у нас такой заботливый? Наверное, тот же умник, что решил укрыть меня одеялом. Улыбка сама собой поползла на лицо.

Я прислушалась — вроде тихо. Похоже, кто-то недавно ушёл.

Самое время выйти на разведку.

Я тихонько подошла к ширме, замерла и выглянула. Входная дверь была закрыта. Тишина. Я вышла и огляделась.

Принц нашёлся сразу.

Он сидел за столом и что-то писал — или рисовал, я не сразу поняла. Рядом стоял Веньмин.

Я выпрямилась и машинально поправила свою «пижаму». Кстати, она была явно мужского фасона. Скорее всего — его. Рукава и штанины были слишком длинные, а так как всё было шёлковое, подогнуть и закрепить это великолепие было невозможно. Приходилось придерживать штанины руками, чтобы не наступить и не улететь носом в пол.

Прямо беда у меня с местной одеждой.

Первым меня заметил Веньмин. Он мельком глянул — и тут же опустил голову, сделал поклон и направился к выходу. Быстро. Слишком быстро. Даже не подняв глаз.

Я остановилась в нерешительности.

Вообще-то он мне сейчас был нужнее всех — хотя бы подсказать, куда идти. Но Веньмин почти бегом вышел и тихо закрыл за собой дверь.

Я смотрела ему вслед и не понимала: окликнуть? Или я опять что-то нарушила?

Я обернулась.

Принц отложил свои кисточки — теперь я точно видела, что это были они — и откинулся на спинку стула. Прищурившись, он внимательно смотрел на меня.

— У тебя совсем стыда нет? — сказал он.

Я даже не сразу поняла, что это обращение — ко мне.

Честно. Я даже оглянулась, проверяя, нет ли в комнате кого-то ещё, у кого внезапно закончился стыд.

В комнате были только мы.

Я медленно ткнула пальцем себе в грудь.

— У меня?.. — переспросила я, всё ещё надеясь, что он просто не завтракал и поэтому немного не в себе. Я бы тоже сейчас многое сказала не подумав — особенно с таким острым желанием в туалет.

— Почему ты вышла в таком виде? — продолжил он ровным, почти обвинительным тоном.

Я снова зависла и внимательно осмотрела себя.

Так…

Шёлковые штаны.

Кофта-кимоно на завязках.

Ничего не просвечивает.

Ничего не облегает.

Даже пальцев на ногах и руках не видно.

Я подняла на него глаза с искренним недоумением.

— А что не так с моим видом?

Веньмин, между прочим, сампринёс эту одежду. Или она была не для меня? Но тогда почему никто ничего не сказал?

И вообще…

То есть вчера — разрез до пупа— это было прилично,

а сегодня —всё закрыто, упаковано и зафиксировано— это уже повод для нравоучений?

— Этонижняя одежда, — проговорил он таким тоном, будто мне было года три, не больше. — Неприлично так ходить. Тем более перед мужчинами. Даже перед супругом — это неприлично.

И замолчал.

Продолжаясмотреть. То есть, ходить не прилично, а смотреть в упор на неприлично одетую, это нормально?

Вот тут