Меч света - ГоЛеон

но с внутренним гулом, от которого по спине поползли мурашки. – Твои друзья устроили тут переполох, призвали армию нежити и хотели под ее прикрытием проникнуть в мой дом. Ты же понимаешь, за такое – смерть.

– Ну дорогой, ну не злись. – Ясмин надула губки. Его и без того алое лицо вспыхнуло еще сильнее. – Ведь ничего же страшного не произошло. Демоны твои не сегодня, так завтра переродятся и отстроят тебе город еще красивее прежнего. Согласна, если бы они сразу обратились ко мне, ничего бы этого не случилось. Я бы с радостью устроила вам аудиенцию.

Она грациозно развернулась ко мне и с легким укором во взгляде добавила:

– Но это же смертные. Чего от них ожидать? Они ведь тебя не знают. Кстати, Морас, познакомься: это Серый, Странник.

– Странник? – переспросил архидемон. В его голосе проскользнул интерес. – Значит, пророчество?..

– Вот видишь? – подхватила Ясмин. – Давай ты на этот раз его простишь, а я за это буду тебе очень благодарна.

Было видно, как Мораса разрывает на части. Мощные пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались. Его взгляд метался от нас к разрушенному городу и обратно, словно он боролся сам с собой.

– Прости, Ясмин… но не в этот раз. Другие не простят мне слабости. Ты же знаешь.

– Знаю, дорогой… – Она провела пальцем по его груди. – Но когда тебя волновали другие? Не тогда ли, когда ты остановил вторжение армии своего братца, перегородив ей путь и не дав уничтожить мир людей? Или, может, тогда, когда, вопреки им всем, я родила тебе двух сыновей?

На мгновение его лицо стало почти человечным, усталым и полным воспоминаний.

– Как они, кстати? – спросил он, уже гораздо тише.

– Замечательно. Учатся в академии. На каникулы, как и всегда, собираются к тебе.

Морас глубоко вдохнул:

– Эх, Ясмин, умеешь же ты друзей выбирать. Так и быть… Ради наших детей я дам им шанс. На арене. Смогут победить – отпущу. И даже награжу к тому же. А если нет, то будут до конца жизни в шахте руду копать.

– Спасибо, Морас. В который раз убеждаюсь, что лучше тебя нет, – с улыбкой прошептала Ясмин, поцеловала его в губы и, развернувшись, подошла к нам.

– Спасибо, – тихо сказал я, отчего‐то чувствуя себя виноватым.

– Рано благодарить. – Голос Ясмин стал серьезным. – Демоническая арена не шутка, она смертельна. Везучий ты, Серый. Будь на месте Мораса любой из его братьев, вас бы уже не было. Меня – тоже.

– Хоть парой слов подскажи: что нас там ждет? К чему готовиться?

– В том‐то и дело, что никто не знает, – покачала она головой. – Таких арен – десятки в каждом из миров. А миров – бесконечное множество. Раз в неделю проходят поединки. Отсюда будет отправлен запрос на три боя, и если заявленный боец побеждает, то арена получает повышение рейтинга. Соперники же выбираются случайно.

– Уведите их, – скомандовал Морас.

– В какую камеру? – спросил один из конвоиров.

– Ни в какую, – ледяным голосом ответил архидемон. – Заприте в гостевом доме. До окончания поединков они мои гости.

– Но, владыка, как же так? Они же…

Договорить он не успел. Морас молниеносным движением, почти без замаха, снес ему голову. Все произошло так быстро, что тело еще стояло секунду, прежде чем рухнуть, заливая землю кровью.

– Еще кто‐то хочет… – Морас шагнул вперед, – УСОМНИТЬСЯ… В МОИХ… ПРИКАЗАХ?!

С каждым словом его голос становился громче, рога вспыхивали пламенем, а из глаз тянулась густая красная дымка. Воины отступили, опуская взгляды: демоны знали, когда лучше молчать.

– Вы все! – Архидемон обвел взглядом своих приближенных. – Думаете, мы закончили? Да мы даже не начинали! Я с каждого спрошу, как смертные – смертные! – смогли пройти два уровня защиты и проникнуть на третий.

Он развернулся, указывая пальцем на безглавое тело демона:

– Когда переродится, понизить его до второго круга. Пусть восстанавливает город. Камень за камнем. Кирпич за кирпичом.

После этого нас куда‐то повели. Без особой церемонии, с тычками в спину и грубыми командами. Но уже не с яростью, а, скорее, со страхом. Воины чувствовали: что‐то сдвинулось, – и они не хотят быть следующими.

По пути я машинально примечал все вокруг. И чем дальше мы шли, тем сильнее росло мое удивление. Все вокруг было… ухожено. Красиво. Спокойно. Совсем не то, что я ожидал от демонического города. Где черепа на пиках? Где символы боли и страха? Где проклятые свечи и вопли истязаемых? Вместо этого – аккуратные клумбы. Мраморные колонны. Тонкие рисунки на стенах.

Либо Морас на самом деле другой… либо мои знания о демонах ничтожны. И я уже склонялся ко второму варианту.

Глава 20

В золотой клетке

Все же прекрасно понимают, что значит жить в золотой клетке? Роскошная жизнь, но – по чужим правилам. Конечно, клетки бывают разные, и тут все зависит от ее хозяина: если он хороший – жить можно; если же нет, то он делает твою жизнь невыносимой. В любом случае ты полностью зависишь от чужой воли. Да, можно, конечно, все бросить и уйти… Но это крайний случай, и бывает он редко.

Я даже пробовал расспрашивать об этом знакомых девушек, особенно красивых. Хотели бы они жить такой жизнью? Все, как одна, отвечали, мол, нет, конечно, только любовь и равноправие. А по факту? Две из них выскочили замуж по расчету. Я их не виню и не осуждаю, но вывод сделал.

Гостевой домик, куда нас поселили, был самой настоящей золотой клеткой. По уровню роскоши он мог сравниться с самыми дорогими отелями. Помимо всех благ коммунального характера, у нас был и личный повар, и секретарь. Кормили по расписанию, но при этом учитывались наши предпочтения. Секретарь, он же охранник, скорее всего, был нужен для связи – как с нами, если вдруг что‐то понадобится, так и с теми, кому вдруг понадобимся мы.

Больше всего, конечно же, обрадовалась Линель. Она закрылась в ванной и не выходила оттуда больше часа. Мы же с Гёте, обнаружив, что у нас даже есть свой сад – пусть и небольшой, но красивый и ухоженный, – заказали по кружке пива и, устроившись в тени дерева, просто по-дружески болтали. Когда Линель наконец появилась, на ней было красивое домашнее платье, подчеркивающее все прелести ее сногсшибательной фигуры. От нее исходил нежный, тонкий аромат, а вся она буквально сияла от счастья.

– Смотрю, ты уже и в магазин сбегать успела, – заметил Гёте, но в его голосе не было иронии, скорее восхищение, спрятанное под привычной маской.

– Там и для вас есть чистая одежда, – ответила она, пропустив его колкость мимо ушей.

– Ты очень красива… – только и