Меч света - ГоЛеон

Закончив круги, я с пульсирующей кровью в висках вернулся к Донису.

– Почему на тебя не подействовали мои заклинания? – спросил я, тяжело дыша.

– Щит у меня особенный, – спокойно ответил он. – С высоким сопротивлением магии. Да и сам ты, скажем прямо, слабоват пока. Маг из тебя, может, и выйдет, но не сегодня.

– Что теперь? Штанги? Гантели?

– Времени на это нет, и все это ерунда. Силовые нужны, когда делать нечего. По силе тебе демонов не догнать, да и глупо пытаться. А вот выжить и победить ты можешь, но для этого тебе нужно нечто иное.

Он махнул рукой и повел меня в дальний угол полигона, туда, где располагалась полоса с препятствиями: веревки, перекладины, прыжковые барьеры, скользкие склоны и подвижные платформы.

– Я вижу в тебе то, чего не видел уже очень давно, – заговорил он, пока мы шли. – Желание выжить. И при этом победить. Это редкое сочетание. Ты постоянно на грани, и тебе это знакомо. Ты балансируешь. А у нас, демонов, все иначе: мы рвемся в бой, не думая о цене, не думая о смерти.

– А ты сам участвовал в боях на арене?

– Было дело, – кивнул он. – Но даже у меня результат так себе.

– А высшие демоны, они ведь на порядок сильнее, да? – спросил я, вспоминая, как десяток таких особей с легкостью выполняли задачу, с которой не справились тысячи вроде Дониса. – Конечно, будь вы в строю, в броне, с оружием и на адреналине, все могло бы быть иначе. Но стоило застать вас врасплох… В общем, ты и сам все видел.

– Понимаешь, со стороны может казаться, будто у нас всем управляет хаос. Но на деле все строго. Четкие рамки. Лимиты. Мне, например, никогда не стать высшим. Я и так на верхней границе того, что возможно среди низших. А высшие? Они, в свою очередь, не могут пересечь черту, отделяющую их от первородных. Даже им не дано.

Он, сделав паузу, бросил взгляд в сторону арены, словно видя не ее, а целую историю за ней.

– Морас… он один смог бы расправиться и с армией нежити, и со всеми демонами в придачу. Включая высших. Без шансов. Но он не может. Не имеет права. Войны, сражения, демонстрации силы – это удел низших. Единственный случай, когда у него есть шанс показать себя, – это если другой архидемон вызовет его на дуэль. Тогда да, тогда ты увидишь эпохальную битву…

Он чуть тише продолжил:

– Только такого не случалось уже очень давно. Потому что ставка в таком бою – не жизнь, а гораздо больше. Титул. Утрата титула – вот настоящая смерть для первородного. И если подняться по лестнице невозможно, то упасть с нее – вполне.

Я слушал, не перебивая. Это было больше чем просто рассказ.

– Самая первая эпоха, – сказал Донис с явной горечью в голосе, – была эпохой хаоса. Еще до появления первого свода правил. Тогда‐то и лишились титула многие, в том числе и я. Мир балансировал на грани безумия. Архидемонов становилось все меньше, и все шло к бесконечной войне за власть, пока не появился Морас.

– И?

– Он и другие первородные заключили союз. Вместе они написали первый свод правил. Так появился порядок. Все, что там изложено, сводится к одному: не потерять то, что имеешь. Свой титул. Свой статус. Конечно, нарушение правил карается жестко, но титул… Титул можно потерять только в честном поединке. Один на один. Без вмешательства. Без хаоса.

Донис не торопился. Идти было недалеко, но он словно смаковал саму беседу. Видно, что ему нечасто удается говорить о подобных вещах. В его словах звучала грусть, будто с каждым разом он вновь и вновь возвращался туда, где оступился, где потерял… И теперь пытался понять, что бы изменил, если бы мог повернуть время назад.

– С тех пор перестало иметь значение, какое у тебя войско, сколькими мирами ты владеешь и сколько голов на пиках возвышается у твоих ворот. На арене все это не поможет. Более того – помешает. Там все по-другому. Битва – она и на скорость, и на силу, и на интеллект. Там все равны. Там решает характер, воля, дух. Все то, что не прокачивается в тренировочном зале. То, что делает тебя тем, кто ты есть, без масок и титулов.

Глава 21

Полоса препятствий

Когда мы наконец подошли к месту, где начиналась полоса препятствий, у меня внутри что‐то екнуло. Все мои представления об испытаниях, что я когда‐либо проходил, блекли перед… этим. Это была не трасса, а настоящий ад на земле. Обрывы, острые выступы, магические ловушки, взрывающиеся плиты и тонкие мостики над лавой.

«Да это же самоубийство», – пронеслось у меня в голове. Но я сделал вид, будто все в порядке. Встал ровно, с каменным лицом. Нельзя показывать страх, особенно здесь.

– Забыл сказать, – с ленивой улыбкой добавил Донис, – на полигоне умереть нельзя. Каждый раз тебя будет возвращать в начало. Но боль и разочарование остаются с тобой. Как память.

– Получается, если бы я убил тебя на арене, ты бы тут же очутился здесь?

– Именно. Поэтому твой жест, – он повернулся и посмотрел мне в глаза, – был многозначным. Для кого‐то из присутствующих – проявлением слабости. Многие бы с удовольствием посмотрели, как ты перерезаешь мне горло. Потому что сами не могут. И ты их разочаровал.

Он помолчал, глядя на полосу.

– Но были и те, кто посчитал твой поступок достойным. Здесь, как и в жизни, любой твой шаг будет воспринят по-разному. Всегда найдутся те, кто одобрит. И те, кто осудит. Важно лишь, что значил этот шаг для тебя.

– А для тебя? – спросил я с искренним интересом. Мне было важно знать, как он сам воспринял мой отказ добивать его.

– Неважно, – спокойно ответил он, переводя взгляд обратно на трассу. – А вот то, что тебя ждет впереди, куда важнее. Начинай, а то до вечера не управишься. И не забывай: сегодня ты обещал угостить демонов. А они друзей приведут.

Мне показалось или он усмехается надо мной? Видать, и это у них принято. Ладно, пора сосредоточиться – вся концентрация на полосу.

По большому счету ничего нового: все те же прыжки с места на место, уклонения от внезапных ударов и акробатика. Вот только внизу – озеро лавы, а каждое препятствие способно разрезать меня пополам. Или в худшем случае отрубить руку, и тогда можно сразу нырять в бурлящую магму. Допустим, ловкости и силы мне хватит. Главное – правильно рассчитать маршрут, выстроить цепочку движений.

Первым испытанием был прыжок в трубу. Я шагнул внутрь – и меня понесло вниз