Волкодав 2 - Аристарх Риддер

Она подошла к кассе и взяла в руки фотографию в рамке.

— … чаша сия не миновала. Представляете, буквально в последний день, когда транспорт уже под парами стоял.

— Представляю, мисс Смит, — сказал я. — Меня там тоже ранили, буквально перед самой эвакуацией. В себя пришёл уже в море, чуть было Богу душу не отдал.

— Тогда вы прекрасно понимаете мою семейку.

— Роберт Фуллер, — представился я.

— Очень приятно.

— Вы уж меня простите, мисс Смит, но сюда меня привело точно не желание полюбоваться галереей ваших героических предков. Хотя они, безусловно, заслуживают уважения.

Несмотря на сарказм, который я слышал в голосе Дженни, было в нём ещё и горечь, и гордость за свою семью, за фамилию. Так что язвить вслух я не стал — даже несмотря на то, что она сама только что говорила достаточно саркастически. Это было неуместно. Тем более что, если говорить серьёзно, картина-то вырисовывалась жуткая, да и фотография в траурной рамке у неё в руках на шутки не настраивала.

Поэтому — да. Семейная галерея Смитов, безусловно, заслуживала уважения. Можно не соглашаться с тем, что они на правильной стороне, можно как угодно относиться к их стране, которая волей судьбы или провидения внезапно стала и моей тоже. Но эта семья защищает её так, как умеет. А уважение к врагу, если он того достоин, выказывать, безусловно, нужно.

— В дорогу мне нужен ствол. Собственно, поэтому я здесь.

— Ну естественно. Зачем же ещё? — усмехнулась Дженни. — Не для того же, чтобы угостить меня кофе. Дитрих! Дитрих! — повысила она голос.

Откуда-то из подсобки вышел немец. Судя по имени — немец; впрочем, глядя на его физиономию, это можно было понять и не слыша имени.

— Вот, мистер Кунце, наш большой специалист и любитель короткоствола. А вам же в дорогу нужен явно не дробовик — подберёт что нужно. А теперь позвольте откланяться. Было очень приятно познакомиться, мистер Фуллер.

Сказала — и ушла. Правда, перед тем как зайти в ту самую подсобку, откуда вышел Кунце, Дженни обернулась ко мне и как бы на прощание улыбнулась.

Симпатичная девушка, и познакомиться с ней поближе было бы не лишним, но это потом — сейчас меня занимало только оружие.

— Итак, мистер, вам нужен пистолет. Вы сказали нашей Дженни, что собираетесь в дорогу, а раз в дорогу — стало быть, за рулём. Хотя что за глупости, конечно, вы за рулём, как вы можете быть не за рулём? А у нас есть замечательный дробовик. — Кунце выложил передо мной окопную метлу, Winchester Model 1897. — Вот то, что нужно джентльмену в дорогу. Прекрасно помещается в салоне и не занимает много места. Всё-таки есть в оружии своя магия.

Я не собирался покупать дробовик, мне был нужен пистолет, но руки всё равно потянулись к стволу. Я взял его — а потом привычно, привычно для Роба: тот, видимо, имел дело с такими игрушками во Франции, — походя произвёл частичную разборку, собрал обратно, вскинул к плечу, прицелился. Хорошая вещь. Может, и купить? Вот ведь Кунце, почти продал мне то, что мне не нужно.

— О, узнаю руку мастера. Вы с этой игрушкой уже общались.

— Да. Во Франции. Мёз-Аргонн.

— Конечно, а где же ещё, — с видом знатока кивнул он. — Да, я тоже там был. А ранили вас тоже там? Вижу лёгкую, еле заметную хромоту.

— Нет, это уже в Архангельске.

— Да, повоевали вы за свою страну, мистер. А вот я застал только Францию. И, чёрт возьми, как же хорошо, что я не Смит. Потому что будь я носителем этой славной фамилии, как родственники нашей Дженни, — закончил бы точно так же, как они. А так — нет: я ведь всего лишь на них работаю, вот бог и миловал.

Интересно получается, думал я, пока Дитрих убирал окопную метлу. Немец, явный немец, а совершенно спокойно рассказывает, как воевал против Германии. Хотя чему тут удивляться: Америка — страна иммигрантов, и выходцев из Германии тут чуть ли не больше всех прочих, а может, и впрямь больше. Так что ничего удивительного, что Дитрих Кунце стрелял в солдат Фатерлянда, а не в его врагов.

— Нет, Дитрих, мне всё-таки нужен пистолет. Хотя да, игрушка шикарная, может быть, я её и куплю в следующий раз. Из уважения к вашим работодателям — даже во дворце Смита, Смита и Смита. Но сейчас — пистолет. И желательно такой, чтобы помещался в кармане и при этом его не оттягивал.

— Ну тогда, мистер… Pocket Hammerless под.32 ACP. Ну или его братца, модель 1908 под.380.

Кунце мерил меня взглядом.

— Я вам как ветеран ветерану скажу: лично мне больше нравится вот эта игрушка.

Ловким движением немец достал из-под прилавка коробку и открыл её. Спустя мгновение перед моими глазами показался, можно даже сказать, изящный пистолет.

— Вот. Browning Model 1910, бельгийская игрушка. Она лучше, чем его кузены, которых штампует Colt. И, кстати, мистер Фуллер, это тот самый пистолет, из которого тот серб и прихлопнул австрийского герцога. Не помню уж, как там его звали, — в Сараеве, перед самой войной, с чего всё, выходит, и завертелось.

Герцог, Сараево, война — и тут у меня будто пластинка в голове заиграла. Верней, не пластинка и не заиграла, а зазвучал знакомый с детства, зачитанный до дыр текст. Убили, значит, Фердинанда-то нашего. А Швейк, комиссованный из армии по чистому идиотизму и промышляющий продажей дворняг с липовыми родословными, знай себе растирает больные колени да спрашивает преспокойно: какого ещё Фердинанда? Он-то знает двух. Один служит у аптекаря и как-то по дурости выпил у хозяина целую склянку жидкости для ращения волос, а другой ходит по улицам да собирает собачье дерьмо, и обоих, мол, ни вот столечко не жаль. Да нет, отвечает та — как же её звали-то, ёлки-палки? Пани Мюллерова, да, пани Мюллерова. Интересно, насколько эта швейковская пани похожа на мою Милицу? Что-то мне подсказывает, что сходство имеется. Так вот: да нет, отвечает пани Мюллерова, убили эрцгерцога, того толстого да набожного, что в Конопиште жил. И тут до Швейка наконец доходит, он всплёскивает руками: мать честная, где ж это с паном эрцгерцогом