Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский

Ректор перевернул страницу, открыв таблицу с результатами вступительных экзаменов. Брови Чхве поползли вверх. Он поднял голову и посмотрел на Кана.

— Баллы за теоретическую базу — ровно по нижней границе проходного порога, — произнес ректор. — Практическое распознавание эссенций — сдал, но впритык. Итоговый процент соответствия профилю кафедры таков, что он чудом протиснулся бы разве что на вечернее отделение промышленной алхимии.

Чхве бросил папку обратно на стол.

— Вы ничего не перепутали, профессор? Вы предлагаете мне пойти на должностное нарушение ради абитуриента, который едва-едва наскреб проходной балл? Что в нем такого?

— У него есть другие сильные стороны.

— Какие же? Это никак не отражено в его официальном личном деле.

— Те, в которых вы все равно ничего не поймете, ректор Чхве. Главное, что их вижу я. И этого достаточно.

Чхве закрыл папку. Публичная лекция Кана стоила неизмеримо дороже, чем место одного сомнительного студента. Однако прямое нарушение квоты министерства создавало опасный прецедент в бюрократической машине.

— Ладно. Я принимаю ваше предложение касательно лекции.

Кан едва заметно кивнул.

— Однако у меня есть условие, — добавил ректор. — Я не буду никого отчислять сегодня. Ребров зачисляется на коммерческое отделение вне штатной квоты. По документам он пройдет как кандидат экспериментального набора под вашу личную ответственность. Бюрократически это допустимо на старте года.

— Меня это устраивает.

— Это еще не все, Кан, — Чхве скрестил руки на груди. — В конце первого семестра, согласно университетским нормам и требованиям Министерства, мы обязаны привести списки в строгое соответствие с квотами. Излишек студентов не допускается. Это значит, что один человек с вашей кафедры должен быть отчислен.

Ректор сделал паузу.

— Если по итогам зимней сессии ваш Ребров не продемонстрирует исключительные результаты, отчислен будет именно он. Подчеркиваю: не просто хорошую сдачу сессии. Место, которое он сейчас занимает авансом, должно быть оправдано выдающимся результатом. В противном случае он покидает стены университета, и квота восстанавливается.

Чхве положил ладонь поверх папки с делом Алексея.

— Если же он действительно докажет, что достоит, то мы отчислим худшего… Кхм-кхм! Какого-то другого студента из утвержденного списка. Вы согласны?

— Да.

— Отлично. Желаю вам хорошего начала нового учебного года.

Глава 18

Когда за Джун-хо захлопнулась дверь, я провернул ключ в замке и перевернул табличку на двери надписью «Закрыто» на улицу. Магазин погрузился в тишину, прерываемую лишь гудением холодильника.

Стянул через голову жилетку, бросил ее на кассу и направился в подсобку.

Две тысячи порций. Цифра звучала красиво, когда я озвучивал ее боссу, но на практике это означало, что мне придётся работать с партией промышленных масштабов. Мои колбочки и спиртовки для такого объема годились разве что в качестве игрушек.

Я окинул взглядом завалы в дальнем углу каморки. Из этой кучи я уже кое-что выуживал для прошлых варок, однако с нынешними объёмами требовалось что-то серьёзнее. Джун-хо как-то обмолвился, что парень, который снимал это помещение до него, пытался запустить производство чудодейственной мази от облысения или чего-то подобного. Бизнес не взлетел, арендатор сбежал, оставив после себя долги и гору хлама, который Джун-хо было лень вывозить.

Раскидав коробки с рекламными буклетами, я добрался до самого интересного. В углу покоились два перегонных куба, рядом валялся штатив с чугунным основанием, пара стеклянных змеевиков и механическая мешалка, похожая на орудие средневековых пыток.

Отлично.

Вытащил всё это богатство и принялся за работу. Мешалка оказалась заклинившей — вал прикипел к втулке из-за какой-то налипшей бурой массы. Пришлось разобрать корпус, залить подшипники растворителем и поработать гаечным ключом.

Спустя двадцать минут вал провернулся.

Дальше наступила очередь температурного контроля. Газовые горелки Джун-хо были в порядке, но вот с охлаждением вырисовывалась проблема. Моя технология кристаллизации «Хайзенберга» держалась на резком термическом шоке. В небольших колбах это работало хорошо, но остудить за секунды десятилитровый чан кипящей алхимической массы — задача другого уровня.

Пришлось импровизировать.

Расковырял старую пластиковую бочку, прорезал в ней отверстия и пропустил сквозь них медный змеевик, герметизировав стыки слоем строительного силикона, который нашел в ящике с инструментами. Подключил систему к раковине с помощью резиновых шлангов. Теперь холодная вода будет циркулировать вокруг змеевика, отбирая тепло у готового продукта.

Выглядело ужасно. Но термодинамике плевать на эстетику.

Через два часа у задней двери магазина скрипнули тормоза. Пирехал Джун-хо. Вид у него был такой, будто он только что похоронил лучшего друга.

— Всё, — трагично возвестил он, открывая багажник. — Я отдал этим портовым барыгам всё до последней купюры. Если мы это не продадим, я повешусь прямо на вывеске.

— Не преувеличивайте, шеф, — хмыкнул я. — Вывеска не выдержит.

Мы начали таскать сырье. Коридорчик и подсобка стремительно заполнялись ящиками, канистрами и мешками. Когда последняя канистра заняла свое место под столом, мы едва могли развернуться.

— Запускаем, — скомандовал я, надевая резиновые перчатки.

Работа закипела. И в этот раз процесс походил на настоящий заводской конвейер в миниатюре. Я засыпал в кубы сырье килограммами, заливал растворитель литрами. Температура поползла вверх, превращая помещение в тропическую баню.

Джун-хо стоял на подхвате, тяжело дыша и вытирая лицо платком. Он вскрывал упаковки и подавал мне нужные реагенты.

Сфокусировав зрение, я погрузился в изнанку процесса.

Внутри котлов творился тот ещё беспорядок. Дешевые ингредиенты фонили энтропией. Энергетические нити рвались, метались, скручивались в узлы, готовые в любой момент сколлапсировать в бесполезную ядовитую жижу.

— Воронку! — бросил я.

Джун-хо вставил в горловину куба стеклянную воронку. Вместо того чтобы пытаться распутать этот магический клубок силой мысли, я применил каскадное смешивание. Я начал вливать катализаторы не разом, а строгими порциями, прямо через одну воронку, создавая химический градиент.

Сначала пошла слабая кислота. Она прорезала мутный раствор, выбивая из него тяжелые металлы. Нити вздрогнули и начали вытягиваться в одну сторону.

Затем я добавил щелочной экстракт. Произошла бурная реакция нейтрализации. Раствор вспенился, а магические волокна, лишенные опоры, замерли в подвешенном состоянии.

— Охлаждение! Открывай кран на полную!

Босс рванул вентиль. Холодная вода ударила по трубкам импровизированной рубашки охлаждения. Стремительное падение температуры сыграло роль тисков. Зависшие нити энергии кристаллизовались, выстраиваясь в ту самую знакомую геометрическую решетку. Масса в приемной колбе стала прозрачной, а затем налилась густым сапфировым светом.

— Получается! — восторженно крикнул Джун-хо.

Цикл за циклом мы перерабатывали ингредиенты в эликсир. Воздух стал густым, дышать приходилось через раз. Моя рубашка прилипла к спине, глаза слезились от испарений и напряжения алхимического зрения.

Стрелка на настенных часах перевалила за десять вечера.

Мы гнали уже четвертую партию, когда что-то резко засвистело.