Пятно на репутации его светлости - Алиса Князева

— Не отставай, — шепчет Константин, беря меня за руку.

Мы входим в бальный зал вместе. Он не настолько большой, как мне представлялось, когда я думала о бале, но всё равно заставил меня на миг затаить дыхание. Идеально натёртый паркет отражает блики от множества свечей в хрустальных люстрах, вдоль стен стоят кадки с зелёными растениями. Можно забыть, что за окном уже темно и вообще-то зима.

Нас ставят среди первых пар, и я чувствую множество взглядов, направленных на нас. Не сколько на меня, сколько на Константина. Светлейший князь, занятой и редко появляющийся в свете, высокий и статный, невольно привлекает внимание. И невольно мне кажется, что я ему совсем не пара. Настя наверняка ловила себя на похожем чувстве.

Стараюсь не думать об этом, сосредотачиваясь на танце, который как раз начинается. Полонез — плавный, торжественный танец, задающий тон всему вечеру. Косячить нельзя. Тем более что в полонезе это сделать довольно сложно: всего-то от меня требуется держать осанку, улыбаться, на третий шаг чуть приседать и повторять за парой впереди нас.

Константин ведёт меня уверенно. Его лицо спокойно, но я чувствую лёгкое напряжение в его пальцах. Он не смотрит на меня, но каким-то необъяснимым образом я чувствую, что его внимание целиком направлено на меня.

— Неплохо, — говорит он, когда мы оказываемся в дальнем конце зала. — Ты не наступила мне на ногу.

— Ещё успею, — отвечаю я, и он удивлённо поднимает бровь.

— Постарайся не сегодня, — говорит он, и в его голосе слышится что-то вроде усмешки.

Ответить не успеваю — по команде распорядителя пары разделяются и идут в разные стороны. Зато есть возможность рассмотреть наряды во всей красе.

Это возможность всё длится и длится: нас водят по залу, заставляя менять по команде фигуры и пары минут двадцать. Я успеваю не только насмотреться, но и устать, становится жарко. И когда полонез заканчивается, я с трудом подавляю вздох облегчения. Надо вести себя прилично.

Константин отводит меня в сторону и оставляет там, обещая вернуться. Прямо как Карлсон. Он целенаправленно подходит к какому-то мужчине и начинает разговор. Видимо, не для женских ушей.

Ладно. Это прежняя Настя цеплялась за мужа, а я вполне самостоятельная. Пусть и дико страшно облажаться, стоять просто так не стоит. Нужно налаживать связи…

Я окидываю взглядом зал. Замечаю, как Сергей направляется к буфетам, но его перехватывает женщина в возрасте, рядом с которой стоит, скромно потупив взор, девица. Мать, видимо, ищет кавалера для дочери. Сергей, украдкой с тоской взглянув на буфет, приглашает девицу на танец.

— Позвольте пригласить вас, сударыня, — раздаётся голос рядом.

Молодой офицер, видимо, из приезжих, обращается ко мне. Бросаю взгляд на Константина и понимаю, что разговор у него надолго. Что ж, нет причин отказывать.

Танцевать у меня получается даже лучше, чем во время тренировки с мужем. Офицер делает комплимент, я как бы невзначай завожу разговор о живописи, но он толком его не поддерживает.

Но я выбираю это тактикой, чтобы собрать информацию. Понять, что нравится местной публике и не ошиблась ли я в оценке популярного художественного направления. При любом удобном случае начинаю говорить о картинах.

Наблюдать за танцующими парами тоже приносит удовольствие. Эти движения не повторят в исторических фильмах, нужно вырасти в этом времени, чтобы двигаться вот так. Юбки шуршат по паркету, дамы опускают ресницы, кавалеры стремятся показать себя.

А кто-то не стремится, но всё равно привлекает внимание. Мужчина с длинными светлыми волосами, которые должны быть здесь не уместны, но очень ему идут. Взгляды всех дам направлены на него. Память Насти мне ничего о нём не сказала, но из разговоров дам я узнала, что это князь Белозёрский и он дал какой-то обет, вот и не стрижётся. Дамы сочли это очень романтичным.

Вопреки ожиданиям, меня ещё несколько раз приглашают на танец. То есть, несмотря на репутацию, которую — я уверена — продолжает поддерживать разговорами Елена Петровна, Настя всё же интересна.

— Анастасия Фёдоровна, добрый вечер, — здоровается со мной мужчина, которого я не ожидала здесь встретить. Павел Геннадьевич Лесов, учитель Сергея. — Вы прелестно выглядите.

— Благодарю, — отвечаю я и «подвисаю». Нужен ведь ответный комплимент?

— Вы не видели Сергея Дмитриевича? Весь вечер не могу его поймать.

Уже не нужен. Я с сожалением отвечаю, что уже давно не замечала Сергея и, наверное, он вышел из бальной залы.

— Как ваше здоровье? Судя по тому, что вы не пришли к нам во вторник, муж не разрешил юной особе дышать красками в аудитории академии? — усмехается Лесов. Вроде как по-отечески, по-доброму, но нутром чую, это завуалированная подколка.

— Муж счёл, что ему нужно время на раздумья. Но он не против этой идеи, — я немного повышаю голос, чтобы нас слышали дамы, стоящие рядом. — Ведь в женских классах нет ничего дурного! Совместные занятия проходят живее, в атмосфере взаимопомощи, расширяют знакомства. Люди искусства должны в некотором смысле объединяться.

А ещё это открыло бы двери тем, кто хочет заниматься искусством, но не может позволить частного учителя, но что-то подсказывает мне, что в этой атмосфере о деньгах лучше не заводить разговор.

На нас уже смотрят несколько любопытных глаз. Я стремлюсь закрепить впечатление.

— Вы не согласны? Ведь в отдельном классе нет никакой проблемы.

— Сударыня, вы не понимаете, о чём говорите, — качает он головой.

— Вы сами сказали, что в прогрессивных столицах такое уже есть. Чем мы хуже?

— Это эксперимент. И не всё прогрессивное идёт во благо.

— Но вы так и не ответили, что же в этой идее плохого. Неужели в стенах академии невозможно организовать условия, чтобы были соблюдены приличия?

— Это просто блажь. Такой класс не соберётся. А если и соберётся, то рассыпется после первого же экзамена, — находится Павел Геннадьевич.

— Я бы поспорила.

Вот и новая цель появилась. Но Павел Геннадьевич не спорит в открытую, а лишь снисходительно улыбается. Раздражает…

Я бы продолжила разговор, но тут меня ловит под локоть Константин, который выглядит недовольным:

— Прошу прощения, я от вас её забираю, — говорит он и отводит меня в сторону.

— Я тебя обыскался. Танцуем вальс, — протягивает он мне руку.

Движение для приглашения правильное, а вот слова не совсем. Но меня это не задевает: настроение у меня хорошее. Голова немного кружится, в ней появляется лёгкость.

— Как прикажете, Ваша светлость, — говорю я, с улыбкой принимая приглашение.

Пусть будет благодарен, что я удержалась от того, чтобы вытянуться по струнке и отдать честь.

Он ведёт меня в центр зала, и я слышу,