Искатель 25 - Сергей Шиленко

вертелах мяса. Я слушал доклады командиров, кивая и делая мысленные пометки. Последствия недавней битвы всё ещё давали о себе знать. По-прежнему слышались стоны раненых в палатках целителей, покорёженные доспехи ждали срочного ремонта. Я жадно впитывал информацию, словно заносил ее в полевой журнал: сколько провизии осталось, какова сила духа бойцов, как продвигается подготовка к началу полномасштабной операции по полному разгрому Консорциума. Обычная рутина, но именно из таких мелочей и складывался фундамент будущих побед. Любая неучтенная деталь могла стоить нам жизней, и я не собирался давать судьбе повод подловить нас на оплошности.

Особое внимание я уделил новостям с Хорадиса. Узнав, что эвакуированные, некоторые из моих жён, дети и остальные беженцы, благополучно обустраиваются на другом континенте, я почувствовал, как с плеч упала часть невидимого груза. Они находились вне зоны досягаемости врага, а значит, я мог полностью сосредоточиться на войне.

Закончив с докладами, направился к руинам Вольного, прежде чем рухнуть на походную койку в семейной палатке. Ночной ветер холодил лицо, принося с собой горьковатый привкус гари и пепла с пепелищ разрушенного города. Тело отчаянно требовало сна, суставы ныли, интерфейс системы где-то на периферии зрения мигал предупреждающим желтым цветом, напоминая о просевшем запасе выносливости, но мозг продолжал по инерции прокручивать цифры, списки припасов и тактические схемы. Каждая недосмотренная мелочь могла обернуться катастрофой.

Я уже почти добрался до края лагеря, мысленно предвкушая, как скину тяжелые сапоги и провалюсь в глубокий сон без сновидений, но внезапно полог одной из палаток впереди резко откинулся, и оттуда стремительной тенью выскочила Белла. Её движения были резкими, напряжёнными, девушка-кошка целеустремленно направилась прямо ко мне.

Интуиция Охотника мгновенно взвыла, сбрасывая остатки сонливости, волоски на руках встали дыбом, а ладонь сама собой дернулась к оружию, прежде чем мозг осознал, что прямой угрозы нет. Но появление Беллы посреди ночи в таком взвинченном состоянии явно не сулило ничего хорошего.

— Что-то случилось? — спросил я, останавливаясь и встречая её настороженный взгляд. Похоже, мой заслуженный отдых снова откладывался на неопределённый срок.

Тишина окутывала ночной лагерь, в воздухе витал густой запах догорающих костров, оружейной смазки и сырой от ночной росы земли.

— Муж, — негромкий, но вибрирующий от скрытого напряжения голос Беллы заставил напрячься, тонкая, но сильная рука легла на мое предплечье, пальцы крепко сжались, передавая мне свою тревогу.

— Мы перехватили группу. Они пытались устроить засаду на тебя прямо здесь, среди наших палаток.

Её слова прозвучали как щелчок взводимого арбалета, усталость как рукой сняло. Тяжесть, еще секунду назад давившая на плечи, испарилась без следа, уступив место холодной ярости, в груди вспыхнул знакомый адреналиновый пожар хищника, чью территорию посмели нарушить.

Я медленно обвел взглядом тёмные силуэты шатров, в которых сейчас спали мои люди и те близкие, кто уже вернулся в лагерь.

Они осмелились прийти сюда, в мой лагерь, в самое сердце моих владений⁈

Ублюдки из Консорциума попытались ударить уже в самом сердце моего лагеря. Одно дело — сталкиваться в подземельях или вести грязную дипломатическую войну в кабинетах лордов, это я мог понять, но заявиться с клинками к моему порогу, туда, где спят мои жёны, друзья и раненые? Если кто-то из наемников решил, что я расслабился и стал лёгкой мишенью, то они совершили фатальную ошибку.

— Тебе следует разобраться с этим лично, — тихо добавила жена, отступая на полшага назад и уступая мне дорогу.

— Разобраться лично — это слишком мягко сказано, — хрипло процедил я, не отрывая взгляда от темноты между рядами палаток. Звук собственного голоса показался мне чужим, лязгающим и безжалостным, как лезвие гильотины.

Пальцы привычно и уверенно сомкнулись на рукояти, дыхание выровнялось, шаг стал пружинистым и бесшумным.

Я не собирался просто «разбираться». Настало время показать этим дилетантам, что значит пытаться охотиться на Охотника в его собственных владениях, и я прослежу за тем, чтобы их предсмертные хрипы стали отличным уроком для всех остальных.

Глава 18

Секунда размышлений… Я удивлённо посмотрел на Беллу.

Засада? В самом центре нашего укреплённого лагеря? Внутренний параноик, воспитанный жестокостью Валинора и постоянным ожиданием удара в спину, мгновенно взвился на дыбы. Может, какой-то элитный убийца-невидимка умудрился проскользнуть мимо моего чутья, навыков и дозорных после сегодняшней мясорубки? Глаз истины молчал, хотя рука уже привычно дёрнулась к оружию.

Но стоило мне приглядеться к Белле, как напряжение начало спадать. На бархатистой светлой коже жены блестели мелкие капельки пота, а чёрные волосы слегка растрепались и прилипли к плечам. Личико она состроила донельзя серьёзное, но звериная природа выдавала её с головой. Чуткие ушки подрагивали не от страха, а скорее от предвкушения, а пушистый хвост игриво ходил из стороны в сторону. Ничего серьёзного этот жест не предвещал.

Я не заметил никаких признаков её обычной бурной реакции на реальную угрозу. Белла порвала бы на лоскуты любого, кто посмел бы покуситься на семью, а значит, этот таинственный «нападавший» вряд ли представлял опасность для моей жизни. Скорее всего, тут крылся какой-то подвох.

Из чистого любопытства и чтобы поддержать её маленький спектакль, я натянул на лицо маску свирепого защитника и молча шагнул за ней. Белла подвела меня к палатке средних размеров, из которой только что вышла, и, хитро блеснув глазами, с силой толкнула прямо за отвязанный полог.

В лицо тут же ударила волна горячего душного воздуха. ни дать ни взять настоящая сауна. Густой аромат женского пота, сладковатого мускуса и откровенного животного возбуждения забил ноздри, воздух в палатке буквально вибрировал от сбитого дыхания.

Всё ясно, значит, предчувствия меня не обманули. Да, «засада» была на самом деле, и я совсем не против, чтобы подобные «покушения» устраивались на меня хоть каждый день.

В центре палатки на широком продавленном матрасе, брошенном прямо на землю, лежала Амелия. Миниатюрная сатирочка была полностью обнажена и распята на спине, а её запястья и лодыжки надёжно, но аккуратно крепились верёвками к колышкам, вбитым по матраса. Грудь девушки тяжело вздымалась, из приоткрытого рта, перетянутого шелковым кляпом, стекала тонкая струйка слюны., а светлые, с лёгким пшеничным оттенком волосы разметались по подушке, запутавшись у основания изящных рожек.

Кожа Амелии, обычно скрытая под одеждой, выглядела белоснежной по сравнению с загорелыми предплечьями и лицом. Сейчас она влажно поблескивала в полумраке палатки. Между широко разведённых ног пшеничный пушок слипся от обильно текущего сока, а нежно-розовые лепестки её лона казались припухшими и влажными, словно переспелый персик, истекающий нектаром.

Моя сумеречная эльфийка Лейланна сидела рядом, разгорячённая и довольная спектаклем, её тело тоже покрывала тонкая плёнка испарины. Она проверила узел на запястье Амелии, достаточно ли он крепкий, чтобы сохранить игру, и достаточно ли мягкий, чтобы не причинить вреда,