Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

понадобилось разрушить и это. Они с Базилем стали неразлучны. Он познакомил Айрис со своим братом, и она влюбилась. Постоянно умоляла меня ходить с ними на прогулки. На моей стороне осталась только Люси, но ее семья переживала тяжелые времена, и она временно отдалилась.

– Неужели ты просто сдалась? – протянул Роуин.

– Разумеется, нет, – фыркнула она. – Я заставила его потрудиться. Ползать на коленях. Целых три месяца, прежде чем наконец согласилась встретиться снова.

– Три месяца? Практически вечность, – согласился Роуин с явной иронией.

– Без нормального секса – именно так, – пробормотала она.

Уголки его губ дернулись.

– Попробуй пять лет, тогда поговорим.

Она поперхнулась.

– Пять лет?

Он отвел взгляд.

– У меня были дела поважнее, не забывай. А теперь – к твоему рассказу.

Она почти забыла, что находится в эпицентре собственной скандальной истории.

– Верно. Я согласилась к нему вернуться, и на этот раз он клялся, что останется со мной навсегда. Начал участвовать в делах деда и уверял, что готов к серьезным отношениям. Несколько месяцев я спала с ним, слушая обещания. Как он сделает мне предложение и построит дом моей мечты. Поможет мне позаботиться о семье. Моя сестра еще не знала, но мать была на грани банкротства.

Ее дыхание стало прерывистым.

– А потом, двадцатого февраля прошлого года, он передумал.

Женевьева бросила травинки в ручей, наблюдая, как от них разбегается рябь. Она боялась, что воспоминания о разговоре с Фэрроу в тот день будут преследовать ее, пока она не превратится в прах.

– Он сказал, его семья слишком респектабельна, чтобы в их безупречной родословной оказался кто-то с паранормальной кровью. Что я заблуждалась, думая иначе. Сказал, что обручен с какой-то девушкой из Лондона и что у нас осталась пара вечеров вместе. – Она уставилась вдаль, и ее лицо горело от стыда.

– В общем, я отправила Фэрроу записку, что хочу повеселиться в последний раз, – назначила встречу на одной из карнавальных платформ Марди Гра ровно в шесть. А потом я напилась – очень, очень сильно.

– Виски, – догадался он.

– Да.

В уголках ее глаз стояли слезы.

– Он застал нас с Базилем в очень непристойном положении. Я хотела отомстить, заставить его почувствовать себя так же ужасно. Показать, что я первая смогла двинуться дальше.

Роуин прищурился и сжал зубы:

– И что он сделал?

Женевьева проглотила слезы и прошептала:

– Оскорблял меня всеми мыслимыми словами. Шлюха. Потаскуха. Демон. Какими угодно. Слова не имели значения. – Она обхватила себя руками. – Я его унизила. А он поджег платформу, заперев нас с Базилем внутри.

Роуин открыл от изумления рот.

– Женевьева…

– Я была слишком пьяна, чтобы использовать магию. Возможно, именно поэтому я потеряла здесь сознание в первую ночь – когда у меня отобрали магию, вернулось то чувство беспомощности. Я его ненавижу.

На его лице промелькнула мимолетная тень вины.

– Когда нас вытащили, больше половины тела Базиля было покрыто ожогами. Я, конечно, восстановилась. Хотя потребовалось несколько недель. Отец Фэрроу подкупил полицию, а потом чек пришел и в особняк Гриммов.

Она глубоко вздохнула и продолжила:

– Базиль попросил меня помочь купить на его часть взятки очень дорогой эликсир для лечения шрамов. Эликсир сделал свое дело, но это почти не повлияло на мое чувство вины.

– А Фэрроу? Ему все сошло с рук?

– К счастью, недавно у меня появились связи, подходящие для долгожданной мести.

– Надеюсь, эта месть включала поджог, – твердо сказал Роуин.

– Почти, – пробормотала она.

Честно говоря, Салем уж слишком рвался сжечь особняк семьи Генри. Даже с условием Женевьевы, что внутри никого не должно быть. Она так и не заставила Салема в этом поклясться и в глубине души надеялась, что он не прислушался.

– И какая часть этой истории должна изменить мое мнение о тебе? – поинтересовался он.

– Это один из твоих вопросов?

– Да.

– Я не горжусь случившимся, – призналась она. – И отчаянно хочу все забыть, но не думаю, что заслужила. Ведь Базиль вынужден помнить. С тех пор я пыталась отыскать в этой тьме хоть какой-нибудь свет, но возможно, света мне никогда не достичь, и я должна это принять.

– За светом не нужно гнаться, Женевьева. Свет всегда там, где ты.

Она отвела взгляд, удивленная искренностью этих слов.

– Ты ведь понимаешь, что тебе не в чем себя винить? – подчеркнул Роуин. – Виноват этот ублюдок. Фэрроу. Какое идиотское имя.

– Кто бы говорил, Роуингтон, – пошутила она.

– Я серьезно, – настоял он и прикоснулся к ее подбородку, чтобы она посмотрела ему в глаза; золотые радужки были полны искренности. – Ты ведь понимаешь, что ни в чем не виновата?

– Это твой последний вопрос? – прошептала она.

– Женевьева.

– Не знаю, – призналась она.

Он покачал головой, и его взгляд потемнел.

– Надеюсь, это твоя чертова ложь.

28. Жетон

За следующие несколько часов Женевьева наделала венков на небольшую армию. Она вплела один в свои мягкие локоны и даже сделала маленький для Умбры, чтобы надеть лисице на шею. Похоже, ошейник не слишком понравился фамильяру. Впрочем, Роуину венки нравились еще меньше – теперь он носил цветочные гирлянды на голове, шее и запястьях. Мягкие пастельные лепестки контрастировали с татуированной кожей, волшебным образом усиливая его притягательность.

– Хватит хихикать, – приказал он.

Она сжала губы, сдерживая улыбку. Тем временем Роуин расхаживал по мосту, вновь и вновь запуская в реку светящихся рыб и пытаясь разгадать головоломку Нокса.

– Секрет в белых рыбках, – повторил он в тысячный раз. – Не просто же так они другого цвета.

– Сколько всего камней? – крикнула она.

– Восемь.

– А какие из них выпускают белых рыб? – поинтересовалась она, отбрасывая очередной венок и выпрямляясь.

– Разные, – ответил он, надавив на один камень. Вода в реке зарябила в ответ. – Первые два выпускают только золотых рыб. Но третий – золотых с белыми. Четвертый – только золотых, пятый – с белыми, шестой – с белыми, седьмой – только золотых, а восьмой – с белыми.

– А белых рыб каждый раз одинаковое количе- ство?

Он замер. А потом выпалил:

– Черт возьми.

Роуин принялся нажимать на камни, которые выпускали белых рыб. И действительно – количество оказалось разное. Три, четыре, две и единственная одинокая рыбка.

Роуин принялся быстро наступать на камни в порядке возрастания. Но ничего не происходило. Потом попробовал в порядке убывания. Снова ничего.

– Попробуй по возрастанию, но чередуя с другими камнями, – предложила Женевьева.

Он попробовал. Одна белая рыбка. Все золотые. Две белые. Все золотые. И так далее, пока не завершилась последовательность.

И кое-что изменилось.

Все рыбы одновременно вернулись в реку, но не уплыли вниз по течению, а принялись