Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

принялась тянуть за пряди, пытаясь их распутать, но чем сильнее она тянула, тем запутаннее становились колтуны, и живот болезненно скрутило отчаяние. Не оставалось ни малейшего шанса распутать это без ножниц – мысль о подобной трагедии заставила все слезы, которые она сдерживала последние дни, наконец пролиться по щекам.

– Нет, нет, нет, – всхлипнула она, беспомощно шмыгая носом и чувствуя, как начинают дрожать руки.

Это уже слишком. Слишком символично. Ее чувства – запутанный клубок. Сексуальная жизнь – такой же запутанный клубок. Хотя она ведь обещала не привязываться. А теперь еще и волосы.

Роуин недоуменно поднял плечи, мягко, но решительно убрал ее руки от спутанных прядей и пробормотал:

– Получила в плечо магический кинжал и едва не истекла кровью – ни слезинки. Чуть не съели пираньи – ни слезинки. Но несколько колтунов в волосах – и…

– Тебе легко говорить – ты просыпаешься каждое утро и выглядишь вот так, – фыркнула она, резко к нему повернувшись.

Он приподнял бровь, на губах заиграла насмешливая улыбка.

– Так – это как?

Слезы начали уходить, уступая место раздражению.

– Ты прекрасно знаешь, как. Я не собираюсь стоять здесь и вещать о твоей привлекательности – ты и так все прекрасно знаешь.

– О привлекательности – да.

Он кивнул, положил руки ей на плечи и развернул к закрытому полотенцем зеркалу. Выдвинул ящик туалетного столика и достал гребень с частыми зубцами. От его слов – и скрытого в них намека – по ее коже пробежали мурашки, а злость лишь усилилась.

– Было бы ужасно, если бы мне действительно нравилось общество моего мужа, правда? – с сарказмом спросила она и затаила дыхание, дожидаясь его реакции.

Возможно, дело было в том, что она едва не умерла. Или в удовольствии, которое он подарил ей после, – в крови до сих пор пульсировал адреналин. Но одно Женевьева знала наверняка: рядом с ним она что-то чувствовала – и не только из-за того, что он греховно красив.

– Стой спокойно, – сказал он. – И да, было бы ужасно. По множеству причин. Мы играем в игру, Женевьева.

Она снова повернулась к нему, и вдруг из ниоткуда выскочили тени, обвили запястья и талию и прижали ее к столешнице. Роуин навис над ней с раздраженным видом.

– Хватит дергаться, иначе сделаешь хуже, – потребовал он.

Она попыталась вырваться из хватки теней, но те не дрогнули.

– Черт возьми, проблема. Что случилось? Твое настроение изменилось еще в постели – что произошло? Что я сделал?

– Ничего, – выдохнула она. Слова застревали в горле. – Ты был… есть… проклятье. Я даже не знаю, в какой момент ты стал… сносным, но я это ненавижу. Я же говорила тебе, я не подхожу для подобных историй. Я не умею притворяться. Не могу делать вид, будто ты не подарил мне величайшее наслаждение в моей жизни – ой, хватит ухмыляться. – Она сердито глянула на него, когда он попытался скрыть улыбку, кашлянув в кулак. – Этот брак должен был стать игрой, но я чувствую себя пешкой, а не игроком.

– Что от меня нужно? – спросил он серьезно. – Скажи – и я сделаю.

Она сглотнула. Его пристальный взгляд, его близость, странная вибрация его теней, сжимающих ее тело, – все мешало собраться с мыслями.

– Я сказал, ты можешь попросить что угодно. Почему ты молчишь? – тихо спросил он.

– Думаю, нам следует избегать близости, – прошептала она. – Я не уверена, что смогу…

«С этим справиться», – хотела продолжить Женевьева, но в памяти всплыло предложение Нокса, и она подумала: возможно, нужно просто иначе взглянуть на ситуацию.

– Дальше мы будем действовать исключительно напоказ, – решила она. – Никаких благодарностей друг другу, если только не на публику. Когда ко мне заявился Нокс – перед тем, как Грейв пытался прикончить меня в библиотеке, – он сделал предложение: продемонстрировать зрителям немного пикантности. Так что раз уж ты собрался испортить мои впечатления от будущих любовников, хочу кое-что взамен. Хочу стать фаворитом.

«По крайней мере, так я могу оправдать жажду его прикосновений».

Его лицо стало абсолютно непроницаемым.

– Как скажешь.

Она кивнула и позволила теням развернуть себя обратно, снова открывая ему доступ к волосам. Теневые щупальца убрали полотенца с зеркала, чтобы она могла наблюдать за работой.

– Отвлечешь меня еще раз, и придется разбираться с колтунами самой, – предупредил он.

По его осторожным прикосновениям Женевьева поняла: он не всерьез. Но больше не сказала ни слова.

Роуину – и его теням – понадобился почти час, чтобы полностью распутать ее волосы. Наблюдение за работой теней завораживало, и Женевьева поймала себя на мысли, что с пятью дополнительными парами рук из нее тоже вышла бы невероятная любовница.

Но нежность Роуина бесила до невозможности. В какие-то моменты он давал понять, что Женевьева ничего для него не значит, а в другие – заботился о ней вот так? Ей захотелось снова его укусить.

Он аккуратно прочесывал последние пряди, когда она спросила:

– Где ты этому научился?

Он ни разу не дернул чересчур сильно, хотя все близкие знали – у Женевьевы ужасно чувствительная кожа головы.

– Раньше я расчесывал Эллин, – ответил Роуин. – Мать не всегда могла быть рядом, а остальным братьям не хватало терпения.

Он положил гребень на столешницу и наконец позволил Женевьеве повернуться.

Его взгляд задержался на ее лице чуть дольше обычного, прежде чем он шагнул назад и удовлетворенно оглядел результат.

– Вот. На ужине ты будешь безупречна.

– На ужине? Который час?

Засунув руку под жилет, он достал карманные часы, откинул крышку и глянул на циферблат.

– Почти пять. Ты проспала совсем недолго.

– Должна признать, когда умираешь почти каждую ночь, самое неприятное – невозможность следить за временем, – сказала она. – Я уже даже не знаю, какое сегодня число.

– Двадцать третье, – ответил он и принялся снова прикрывать зеркало полотенцем.

Женевьева замерла.

Роуин приподнял бровь, заметив перемену в ее лице.

– Завтра мой день рождения, – вспомнила она.

– Что? – удивился он. – Почему ты не сказала раньше?

– А тебе было бы дело? И вообще-то, я говорила – про поиски невероятно редкого подарка на мой день рождения.

Он нахмурился.

– Я думал, это был намек на лекарство.

– Все правильно, – подтвердила она. – Но у меня действительно день рождения.

– Ладно. Тогда мне нужно подготовиться, – сказал Роуин и направился в спальню. – А ты пока наряжайся. Празднично.

– Может, еще и разыграем сцену? – поддразнила Женевьева, следуя за ним.

Он приподнял бровь.

– Сцену?

– Да, – кивнула она. – Возможно, моим подарком в этом году станет титул фаворита.

30. Весьма убедительно