Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

– Думаю, мы должны показать всем, как охотно ты встанешь передо мной на колени, – проворковала она, чуть сильнее прижавшись к нему бедрами.

Женевьева чуть покачнулась, словно восстанавливая равновесие. И когда она увидела, как расширились его зрачки, и почувствовала растущую твердость под ремнем его брюк, она поняла, что добилась жела- емого.

– Хочешь, чтобы я встал на колени, проблема? Значит, я встану на колени. Но сначала…

Он обвил тенями ее бедра и одним плавным движением подтянул ее к себе, не пошевелив даже пальцем. Более того – он прижал ладони к стене по обе стороны от ее талии, словно желая доказать, что способен смутить ее, даже не касаясь руками.

Он наклонился, чтобы оставить обжигающий поцелуй на ее обнаженной ключице, а другие тени погрузились в ее волосы, мягко надавливая на разные точки: кожа головы, виски, чувствительная впадинка на затылке. Когда его губы двинулись вверх по ее шее, кольцо восхитительно царапало кожу, и все ее тело вибрировало от желания. Роуин добрался до нежного местечка за левым ухом, и Женевьева почувствовала, как его тени медленно скользят вверх по внутренней стороне ее бедер, к пульсирующему центру между ног. Она прижалась к нему сильнее. Соски затвердели и отчаянно жаждали прикосновений. Белье пропитала влага, ее лоно искало столь желанного давления. Твердость Роуина прижалась к чувствительному узелку нервов под ее юбкой, и в тот же миг шею Женевьевы сжал ошейник из теней, подавляя рвущийся наружу пьянящий стон.

– Черт, – выдохнула она, едва дыша, и почувствовала его улыбку возле щеки.

– Тихо, – приказал он, и тени сильнее сжались у ее горла, подчеркивая его слова.

– Я и так тихо…

В наказание тени сжались сильнее, и Женевьева всхлипнула, желая давления и в других местах. Никогда в жизни она не испытывала столько интенсивных ощущений одновременно, и она хотела большего.

Она впилась ногтями в его плечи. Губы Роуина сместились к ее подбородку – он осыпал ее поцелуями и снова прижался к ней бедрами. Тени проникли еще выше под ее юбки, с невесомой нежностью коснулись белья. У Женевьевы вырвался еще один стон, и все давление исчезло, кроме карающего сжатия вокруг горла.

Ей надоела эта игра.

Женевьева схватила Роуина за рубашку, рывком притянула его губы к своим, и они слились в жадном поцелуе. Когда их языки сплелись, руки Женевьевы скользнули в его волосы, накручивая длинные пряди на пальцы и дергая в отместку за дразнящие игры. На вкус он был точно как мед, который чувствовался в его аромате. Роуин жадно зарычал, и она проглотила этот звук, потянув сильнее – его тело с готовностью отозвалось, крепче прижимая ее к стене. Когда он чуть отстранился, чтобы перевести дух, она прикусила маленькое золотое кольцо в его губе и легонько потянула зубами.

Судя по тому, как напряглись все его мышцы, и по слетевшему с губ проклятию, ему понравилось.

Она хихикнула, и он снова завладел ее ртом, а потом наконец прикоснулся к ней руками. Одной принялся задирать юбки, а другую положил на щеку и повернул ее голову под лучшим углом, чтобы углубить поцелуй. Чем ближе его рука подбиралась к источнику ее возбуждения, тем сильнее напрягались мышцы живота, и Женевьеве потребовалась вся сила воли, чтобы не умолять о прикосновении.

Когда она отстранилась, чтобы перевести дух, губы Роуина заскользили по ее щеке и, добравшись до уха, прошептали:

– А знаешь… Я оказался прав. Ты доставляешь одни проблемы.

– Пора вставать на колени, – только и смогла вымолвить она.

Он отпустил ее и повиновался. И Женевьева бы солгала, скажи она, что это – не самое невероятное зрелище в ее жизни.

Он медленно задрал ее юбки, поднимая их до самого живота, и поцеловал внутреннюю сторону бедра.

– Ты уверена… – начал он.

Но вдруг послышался кашель, и Роуин осекся – именно в этот момент Женевьева осознала, что кольцо жжет палец. Они резко повернули головы и увидели крайне смущенную Эллин и Севина, который ухмылялся с леденцом во рту. А прямо за ними? Грейв. С глубоким отвращением на лице.

Женевьева бросила на него сердитый взгляд. Будто он имел хоть малейшее право ее осуждать.

– Ну, с днем рождения, – сказал Севин, медленно похлопал и уверенно направился прочь.

Роуин отстранился от Женевьевы, давая ей возможность поправить юбку, и с осторожным вниманием посмотрел на Эллин, которая осталась на месте.

– Интересно, – сказала Эллин с многозначительной улыбкой. Женевьева не поняла, что это значит.

Когда все наконец ушли в столовую, Роуин с одобрительным кивком повернулся к Женевьеве.

– Отличная работа, проблема, – пробормотал он и последовал за ними.

Глядя ему вслед, Женевьева поняла: он оказался абсолютно прав – она увлеклась. И больше всего на свете ей хотелось повторить это снова.

31. Традиции

В центре стола красовалась композиция из розовых и золотых роз. Перед каждым стулом стояли подходящие по цвету тарелки, и стол ломился от яркой и аппетитной еды. Розовый и золотой шелк свисал со стен, закрывая все зеркала.

– Мы устроили достаточно представлений в первых двух раундах. Думаю, пора передохнуть, – сказал Роуин, когда Женевьева обратила внимание на этот маленький нюанс.

Женевьева села за стол рядом с ним, напротив очень веселого Севина. Прежде чем Севин успел пошутить насчет сцены, которую прервал в коридоре, появился Реми и сразу привлек всеобщее внимание. Реми не удалось никого устранить в свой раунд, и по-видимому, это обрекало его на насмешки до конца вечера. Судя по его виду, он предпочел бы оказаться где угодно еще, но все же остался на месте – как можно дальше от Роуина.

Последним подтянулся Ковин, и когда все собрались, торжество наконец началось. Наверное, неудивительно, но традиции празднования дней рождения у Сильверов оказались весьма хаотичны.

– Разве не я решаю, как праздновать? – спросила Женевьева, когда остальные начали спорить, с чего на- чать.

– Если ты стала Сильвером, дорогая, привыкай: дни рождения – дело семейное, – объяснил Севин. – Мы празднуем каждый, как собственный.

Она скрестила руки на груди.

– Почему?

– Потому что иначе кто-нибудь закатит истерику и выпустит стаю адских гончих, – сказал Роуин, бросая выразительный взгляд на Севина и Ковина. – Проще позволить им делать что вздумается.

Она вздохнула.

– Ладно. С чего начнем?

Начали с праздничной ветчины.

Чтобы выбрать достойного чести ее нарезать, все выстроились вокруг стола и передавали друг другу огромный кусок свинины, словно играя в горячую картошку, пока не остался только Ковин. Женевьева выбыла после первого раунда, когда выронила ее – вызвав множество вздохов, – потому что не хотела пахнуть