Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

– Ты рылась в них снова, – уточнил он.

– Возможно, – призналась она, прокручивая на пальце его перстень.

– Ты не должна была видеть те письма, – упрекнул Роуин, но тень вины в его взгляде лишила слова всякой жесткости. – Все это время ты знала о сглазе?

Сглазе? Он про…

– Подожди, подожди, – ахнула она. – Ты о проклятии на приглашении, из-за которого я сюда попала? Эти чертовы вороны – твоих рук дело?

Она вспомнила мимолетную мысль, промелькнувшую, когда она увидела его письма брату и сестре: почерк показался подозрительно знакомым…

Приглашение.

– Это ты меня сюда пригласил? – догадалась она.

– Я же сказал, что ты – моя проблема, – тихо произнес он. – Из-за того, как ты здесь оказалась. Я вовсе не хотел, чтобы все зашло так далеко. Отец все равно не стал бы читать те письма, Женевьева, а если бы прочел, сразу понял бы – почерк принадлежит не твоей матери. Это первое, что я проверил. Но я так долго пытался отыскать человека, который поможет найти лекарство. И даже когда понял, что пишет не Тесси, я подумал – может, это Офелия…

Мир вокруг Женевьевы начал крениться, и она шагнула назад.

– Офелия?

– Я предположил…

– Разумеется, приглашение предназначалось Офелии, – рассмеялась Женевьева. – Разумеется. Мне не полагается даже сглаз.

– Женевьева, я не знал о твоем существовании, – возразил Роуин. – Ты не представляешь, как я благодарен, что в ту дверь вошла именно ты и…

– Нет, – перебила она. – Даже не начинай. Не лги мне. Ты хотел от меня избавиться. Пришел в бешенство, когда я ослушалась и не уехала.

– Да, – согласился он. – Пока не узнал тебя поближе. Ты упрямая, своенравная, решительная… и, возможно, ты – мой единственный шанс вырваться из этой игры. Я отправил то приглашение, потому что пытаюсь спасти свою семью. За это я извиняться не могу.

– Так хотя бы извинись, что держал это в секрете. Ты постоянно твердишь о доверии и при этом продолжаешь скрывать от меня правду.

– Я знаю, – тихо ответил он. – Но я так долго живу в этом аду. Либо в полном одиночестве, либо среди близких, которые пытаются меня убить. Очевидно, это лишило меня способности кому-то доверять – как бы я ни старался. Возможно, тебе кажется, что говорить со мной обо всем легко, но…

– Это кажется легким лишь потому, что я каким-то загадочным образом прониклась к тебе, Роуин! – выпалила Женевьева. – Ты понимаешь, какая это катастрофа? В прошлый раз, когда я открыла кому-то сердце, он… Он…

– Я не он, – прорычал Роуин. – Я хочу найти его, содрать заживо кожу и сжечь за то, что он с тобой сотворил. Никогда меня с ним не сравнивай.

Женевьева сглотнула – в его голосе звучала искренняя уверенность. И все же она сказала:

– Ты не он. Но когда я в него влюбилась, думаешь, он выглядел тем, кем оказался? Ты сам сказал, здесь нельзя доверять сердцу. Значит, мне остается доверять только твоим поступкам. Твоим словам… и твоему молчанию. Я дала тебе доверие, брачные клятвы, свою верность в этой игре. А что ты дал взамен? И даже не смей упоминать секс.

Роуин одарил ее весьма возмущенным взглядом, но сказал лишь:

– Ты права.

Этого она не ожидала.

– Мне следовало найти время и признаться, что это я написал приглашение. И, наверное, нужно было настойчивее пытаться заставить тебя уехать в самом начале. Но пожалуйста, постарайся доверять мне и дальше. Дашь мне еще один шанс?

Женевьева сглотнула. Слова прозвучали искренне.

– Нам нужно вернуться в зачарованные комнаты, – напомнил Роуин. – Пойдем.

Он вывел ее обратно в коридор и направился к двери, которую хотел выбрать раньше. Когда Роуин распахнул ее и пропустил Женевьеву внутрь, она ахнула от открывшегося зрелища.

Мрачный лес из изогнутых черных деревьев и… зеркал.

Фантастика.

Зеркала были повсюду. Куда ни глянь – отражения, десятки версий ее самой. И каждая чем-то отличается. Деревья спутанными дугами склонялись до самой земли. Их ветви, увешанные серыми и угольно-черными листьями размером с голову, напомнили Женевьеве покрытые мягким мхом живые дубы возле ее дома – по ним было легко взбираться.

Роуин закрыл за ними дверь, а она подошла к особенно огромному зеркалу прямо перед собой, ступая по ковру из листьев. Девушка в отражении выглядела жутко. То же белое платье, та же кожа, те же черты лица и волосы… Но глаза – абсолютно черные. Ни радужки, ни зрачков, ни белков. Лишь бездонная тьма.

Роуин приблизился сзади, и она увидела, что его взгляд в отражении стал таким же – немигающая бездна. Женевьева содрогнулась.

– Как думаешь, что все это значит? – прошептала она ровно в тот момент, когда между ними появилась Умбра и уставилась в зеркало, склонив голову – будто силясь понять, что это такое.

Если такое вообще возможно, ее взгляд показался Женевьеве еще более пугающим. Возможно, потому что чернота отраженных глаз лисицы слишком сливалась с темной шерстью.

Умбра тихо чирикнула и отскочила от зеркала. Женевьева последовала за ней, углубляясь в лес мимо отражений. Они напоминали привидений, которых она видела в Фантазме: плотные, почти материальные – и все же противоестественные.

В одном из стволов виднелось маленькое овальное зеркало – в нем Женевьева отражалась с белыми волосами и в черном платье. Квадратное зеркало в развилке ветвей сделало ее глаза золотыми, как у Роуина. В другом отражении у нее над головой возвышались рога.

Но одно зеркало заставило ее замереть – ее глаза в отражении стали ледяного, слишком знакомого цвета. Синего цвета Гриммов.

Женевьева подошла ближе, подняла кончики пальцев к лицу и мягко коснулась кожи под этими пронзительными глазами. Она никогда не осознавала, насколько похожа на сестру – даже когда взгляд Офелии был такого же лазурного оттенка, как у нее, – но теперь увидела. Как велико на самом деле их сходство. Какое будущее могло ее ждать, если бы старшей была она, а не Офи.

Женевьеву накрыла волна благодарности к сестре – за то, что та стала образцовой дочерью, какой она сама никогда бы стать не смогла. Порой она задавалась вопросом, смогла бы она выдержать давление, под которым жила Офелия.

Нужно купить Офи очень хороший подарок, если мы увидимся снова.

Если? Нет. Когда. Потому что она отсюда выберется. Даже если Роуин – скрытный, невыносимый засранец, она дотащит его до финиша, как он когда-то дотащил ее к алтарю.

Она вздрогнула, услышав хруст ветки под чьей-то ногой, но, обернувшись, увидела: это всего лишь Роуин.

– Как думаешь, где скрывается жетон? – спросила она, когда он