Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

Он пожал плечами.

– Я бы сказал – надо искать что-то необычное в одном из зеркал, но их тут, должно быть, не меньше ты- сячи.

– И в каждом есть что-то странное, – добавила она.

Он кивнул.

– Я велел Умбре сторожить вход. Она даст знать, если появится Севин. Можем устраиваться поудобнее. Нужно как-то убить двенадцать часов.

Их взгляды встретились; в голове у Женевьевы снова прозвучали слова Севина – «не благодари», а взгляд Роуина потеплел. Ей захотелось предложить ему забыть ссору, попросить снова поцеловать ее – отвлечь от сложных чувств, которые возникали чуть ли не каждую минуту. С другой стороны, она по-прежнему не могла понять, что между ними происходит, можно ли ему доверять и имеет ли это хоть какое-то значение – в конце концов, им все равно придется играть вместе, желают они того или нет.

Вздохнув, она опустилась на землю и прислонилась к стволу. В голове царил полный хаос.

Роуин стоял, переминаясь с ноги на ногу, словно ждал разрешения подойти поближе.

– Роуин?

– Да?

– Ты говорил серьезно? Когда просил дать тебе еще один шанс – насчет доверия? – спросила она.

– Да, – ответил он без колебаний.

– Тогда расскажи все, что знаешь об алой гнили, – попросила Женевьева и похлопала ладонью, предлагая ему сесть рядом с собой. – Я хочу понять, что происходит с твоей матерью.

Раньше он наотрез отказывался обсуждать что-либо, связанное с матерью, но, если он хочет заслужить ее доверие, нужно с чего-то начинать.

Роуин кивнул.

– Хорошо.

Сел рядом с ней так, что их бедра соприкоснулись, и начал рассказывать.

Женевьева покосилась на отражение в зеркале напротив – самом огромном из всех, что она видела. Почти два метра высотой, в тяжелой барочной раме, напоминавшей ворота Энчантры. Отличия от реальности были столь очевидны, что Женевьева закатила глаза, понимая, какую игру затеяла магия Нокса. На них была одежда с маскарада. Роуин – темный лис, она – золотой кролик.

И, возможно, это отражение должно было стать самым пугающим. Хитрый лис, вплотную подобравшийся к наивному кролику. Кролик, столь наивно сидящий рядом.

Но Женевьева не могла отделаться от мысли, что настоящий лис стал бы преследовать добычу. А не расставлять сверкающую ловушку, заманивая ее внутрь – чтобы потом сжечь дотла все, во что она начинала верить.

33. Лис говорит

– Еще одно очко в мою пользу, – похвасталась Женевьева, когда ее маленький серый камешек с мягким стуком приземлился рядом с большим плоским камнем.

Роуин недовольно хмыкнул – он проиграл четвертый раз подряд. Он оправдывался тем, что никогда не играл в бочче [2] раньше – хотя их версия была не особо точной при столь ограниченных ресурсах, – но на самом деле он просто не понимал, что значит бросать мягко.

Первые пару часов они провели, в мельчайших деталях обсуждая алую гниль. Роуин пересказал все слухи о ее происхождении. Объяснил, что гниль постепенно проникает в кровь демона, и в итоге его начинает убивать собственная жизненная сила – разлагая изнутри. Рассказал о временном средстве, которое Нокс дает его матери после Охоты: оно очищает организм от гнили, но через год болезнь начинает пожирать ее вновь.

Его терпение и готовность отвечать на каждый вопрос постепенно рассеяли остатки сомнений из-за того, что он умолчал о сглазе. Кроме того, в день прибытия он пытался заставить Женевьеву уехать из Энчантры, а потом несколько раз уговаривал Эллин сохранить ей жизнь. Да и трудно было продолжать злиться, зная, каково это – жить с грузом тайн. Сколько секретов она скрывала от Офелии? И продолжает скрывать до сих пор?

Женевьева решила, что игра поможет разрядить обстановку после тяжелого разговора.

– Черт.

Ее вырвало из раздумий ругательство Роуина, который бросил следующий камешек.

Она попыталась сдержать смешок.

– Тебе абсолютно не дается эта игра.

– Отвратительное злорадство для победителя, – упрекнул он, бросив оставшиеся камни на землю. – Давай сыграем во что-нибудь другое.

– А ты не умеешь проигрывать, – поддразнила она. – Ладно. Во что хочешь сыграть? Или предпочтешь заняться чем-нибудь… другим?

В золотых глазах вспыхнул лукавый огонек.

– Что вы имеете в виду, миссис Сильвер?

Женевьева обвела взглядом лес.

– Мне кажется, это идеальное место, чтобы зрители увидели, как хорошо мы… работаем вместе.

Теперь в его глазах запылал откровенный жар, и Женевьева поняла – какое бы испытание она ни спровоцировала, оно будет куда менее невинным, чем предыдущее.

– Ты уверена? – тихо спросил он, убирая с ее лица прядь волос. – Хочешь показать им все?

– Да, – ответила она твердо, без колебаний.

Честно говоря, Женевьева никогда не задумывалась всерьез, смущало ли ее нечто подобное. Да, однажды они уже устроили представление для зрителей Нокса, но тогда они были полностью одеты. Тем не менее Женевьева всегда наслаждалась сексом и собственной сексуальностью. Почему бы и нет? Гости на маскараде ничуть не стеснялись предаваться утехам у всех на виду – вряд ли она кого-то шокирует.

Впрочем, сейчас Роуин пожирал ее таким голодным взглядом, что она вообще не могла думать о ком-то другом.

– Ты когда-нибудь играла в «Лис говорит»? – спросил он, медленно обходя ее по кругу.

Она скрестила руки на груди.

– Разве это не слишком детская игра?

– Мы сыграем в нее иначе.

Его фигура в маске в большом зеркале повторяла его вкрадчивые движения. Действительно лис.

Она встретилась с Роуином взглядом, подняла подбородок и сказала:

– Показывай.

Улыбка Роуина стала еще шире.

– Лис говорит, сними платье.

У нее закипела кровь.

«Значит, сразу перейдем к делу».

Он продолжал кружить вокруг нее, заложив руки за спину и наблюдая за каждым движением. Она потянулась к банту на воротнике платья, дернула за ленту и развязала его. Потом начала медленно расстегивать атласные пуговицы. Когда тонкое, как паутинка, платье упало на лесную подстилку, ее даже не волновало, что она может испортить еще один любимый предмет гардероба. Выражение его лица говорило: оно того стоит.

– А теперь сними остальное, – приказал он.

Женевьева не сдвинулась с места и лишь с улыбкой приподняла бровь. Ей была знакома эта игра. Он ухмыльнулся.

– Говорит лис, – добавил он.

Она сняла майку и нижнее белье и снова оказалась полностью обнаженной, пока он полностью одет. Это могло показаться нарушением баланса. Но тело Роуина мгновенно отреагировало на ее обнаженный вид, и Женевьева поняла: власть принадлежит ей, несмотря на иллюзию, которую он пытался поддерживать.

Он подошел и мягко подтолкнул ее, чтобы она шире раздвинула ноги. Женевьева подчинилась, несмотря на отсутствие словесных указаний.

– Лис говорит, – он наклонился, и его губы оказались