Падение Левиафана. Часть 3 - Денис Старый

офицеры, как валятся знаменосцы и артиллеристы возле пушек. Снайперский огонь тысячи штуцеров окончательно сломил волю османов. Турецкий заслон, еще полчаса назад казавшийся неприступным, лопнул, как гнилой орех.

В пробитую артиллерией и пулями брешь русские ворвались, не сбавляя шага. Таран сделал свое дело — дорога на Белград была открыта.

— Милош! Теперь ваш выход! — крикнул Корней, на ходу перезаряжая свою винтовку. — Берем город! Ни одного турка не пускать за крепостные стены! А мы тут еще повоюем. Заберем свое!

Сербы рассыпным строем… Нет — это скорее была все же толпа — побежали, поскакали, в телегах поехали, в город.

Русские же разделились на небольшие отряды, выставили заслон и быстро, профессионально, «раздели турку» — так это называли бойцы Чеботаря. Забирали все, вплоть… даже и хорошие сапоги не брезговали снимать. И оружие забирали и русские винтовки, которых тут обнаружили чуть более сотни, и турецкие ружья и французские карабины. Сложнее было пушки отвезти. Некоторых коней убило. Но справились.

Белград встретил освободителей пустыми, перепуганными улицами, над которыми возвышалась древняя громада крепости Калемегдан. Тут уже не было австрийцев, тут еще не было турок. Завтра только османское войско должно было занимать город.

— Работаем по уговору. Разбираем улицы, строим завалы. Не один, а чтобы отступать… Да что повторять-то? За работу! — сказал Чеботарь.

Но, к чести сербов, уже когда русский полковник входил после них в Белград, тут уже кипела работа. Русскому отряду насилу получилось протиснутся.

Теперь нужно было превратить узкие артерии города в смертельные ловушки для отступающих турецких войск, которые непременно попытаются прорваться внутрь.

Работали сербы. У них были свои зоны ответственности. Но главные направления на себя брал Чеботарь. Началась стремительная трансформация отряда. Тактика открытого поля сменилась жестокой логикой уличных боев.

Тяжелые фургоны с карронадами разъехались по ключевым перекресткам. Их ставили поперек улиц, блокируя проезды. Там же ставились и пушки. Те, которые были взяты у турок. Ну и еще четырнадцать австрийцы не вывезли, что сильно порадовало Корнея

— Вот, братцы, а говорят, что русские не расторопные. А тут немцы пушки забыли! — вот что пересиливало даже радость от самого факта обнаружения пушек.

Снятые с петель тяжелые дубовые ворота, бочки с землей, опрокинутые телеги — все шло в ход для создания баррикад вокруг орудий. Карронады смотрели черными пастями вдоль длинных проспектов, готовые выстрелить картечью вдоль улицы, как по трубе.

Тачанки с митральезами Чеботарь приказал загнать в переулки. Они должны были ударить во фланг, когда турецкие колонны упрутся в баррикады.

— Стрелков — на крыши! В окна вторых этажей! На колокольни! — летели приказы русского командира. — Контролировать каждый перекресток! Страхуйте сербов!

Солдаты, выбивая двери, занимали дома, превращая их в огневые точки. Нарезные штуцеры идеально подходили для этого: каждый егерь из чердачного окна мог безнаказанно выкашивать целые отделения врага на дальних подступах.

А следом, словно горная река, прорвавшая плотину, в Белград хлынули и другие сербские партизаны Милоша Кобыличича. Боевой ударный отряд сербов, оказывается, еще был удивительно слаженным, относительно той толпы, что сейчас тянулась в город.

Их были тысячи — вооруженных дедовскими саблями, трофейными мушкетами и просто вилами. Но у них было главное преимущество: это был их город.

— Ничего, частью оружие дадим, — приговаривал Чеботарь, словно бы успокаивая себя.

Сербы растекались по Белгороду, заполняя те пространства, где русской пехоте было тесно. Они знали каждую подворотню, каждый проходной двор, каждый подвал.

— Занимайте крыши вдоль махалы! Снимайте черепицу, будем лить кипяток и смолу! — рычал Милош, размахивая ятаганом, распределяя своих людей. — Дети — к русским пушкарям, подносить порох! Женщины — рвать рубахи на корпию, готовить перевязочные!

Гайдуки организовали сеть засад. На своих участках ответственности, в узких, кривых переулках старого города, где не могли развернуться ни пушки, ни тачанки, они натянули поперек улиц канаты, чтобы ломать ноги турецким коням. Выкапывали волчьи ямы, заваливали узкие проходы бревнами.

Русская инженерная и огневая мощь слилась воедино с яростью и хитростью сербских партизан. Всего за три часа, в ходе которых турки зализывали раны, искали виноватых, готовились к приступу, Белград превратился в ощетинившегося сталью ежа, в крепость, где каждый дом дышал смертью.

Корней Чеботарь стоял на балконе двухэтажного каменного особняка возле площади Республики, глядя на раскинувшуюся внизу панораму баррикад. Рядом с ним, тяжело дыша, опирался на перила Милош.

Вдали, за городскими окраинами, сквозь рассеивающийся туман уже виднелись густые тучи пыли. Это османская армия, оправившись от шока и осознав, что передовой отряд русских и сербов занял город, двигала свои главные силы на штурм.

— Идут, собаки, — сплюнул Милош. — Много их.

— Пусть идут, — Корней проверил, легко ли ходит сабля в ножнах. — Наша картечь не разбирает, сколько их. Здесь мы их и положим. Добро пожаловать в Белград.

* * *

Османская армия накатывала на Белград подобно мутному селевому потоку. С балкона особняка Корней Чеботарь видел, как равнина перед городом пестреет сотнями красных фесок и зеленых знамен. Гул барабанов и пронзительный визг зурн сливались в сплошной, давящий на уши гул. Турки шли уверенно, колоннами, рассчитывая задавить дерзкий отряд массой и ворваться в город на плечах защитников.

А может быть они рассчитывали, что город никто всерьез оборонять не будет, что достаточно только показать многочисленную силу и все, разбегутся все эти оборванцы. Века владычества любому господскому народу застит глаза, не даст веры в то, что постоянно угнетаемые и подчиненные способны родить вольнодумцев.

Да, русские сильно озадачили. Но турки, подтянув другие части к проигравшему уже свою битву авангарду, посчитали, что семнадцать тысяч — вполне достаточно, чтобы быть хозяевами и положения и города.

Они не знали, что правила войны изменились. Уже догадывались, но крайне сложно ломать догмы тактик и поведения на войне, которые в крови у турок, в их традициях, в их мировоззрении.

— Не стрелять до приказа, — спокойно, словно на параде, произнес Чеботарь, и вестовые бросились разносить команду по позициям.

Хотя сомнения в том, что и сербы не станут стрелять не было. Даже если основой удар, что было очевидным, турки наносили на позиции русских. Ну и воины Чеботаря занимали эти улицы потому что предполагали направление натиска.

— Бах! Бах! — послышались выстрелы.

Били русские винтовки, но те, что были на вооружении ударного отряда сербских партизан.

— Терпения не хватает… — прошипел Чеботарь, но сам пока не отдавал приказ открыть огонь.

Тем временем турки подошли на пятьсот