Люби смерть - Стелла Так

Тот развел руками и насмешливо поклонился.

– Уна, душа моя! Ты меня не узнала? Как обидно.

– Как ты сюда попал? Где Лор? – безумно ревела демон, и голос ее срывался на имени брата.

Я огляделась по сторонам, надеясь и вправду увидеть здесь Лора, но комната кишела демонами, да и только. Мои ноги сами остановились, а рука схватила Фалько за плечо.

– Что такое? – напряженно спросил экзорцист.

– Они убьют Кайна, если мы его бросим. Здесь столько демонов – ему крышка.

Фалько бросил быстрый взгляд на Кайна, который только что оторвал очередную голову и пульнул ее в сторону принцессы демонов, словно играл с ней в вышибалы. Уна отпрыгнула в сторону.

– Думаю, он и сам об этом знает. Когда его тело уничтожат, он вылезет из него в поисках нового. Мы такого не можем себе позволить, – с этими словами он потащил меня в сторону лифта за локоть.

– Но… – мои слова застыли в воздухе, когда я посмотрела украдкой на Кайна: глаза его были необычайно черными, а зубы стали острыми, как бритвы. Отдаленно его образ напоминал истинное обличие Лора, которое мне посчастливилось увидеть своими глазами не так давно.

Мы бежали как в замедленной съемке: вот новая волна демонов накинулась на Кайна, тут же черные щупальцы подбросили нападавших и откинули их в сторону, но следующая группа уже лезла по головам и телам своих павших и полуживых товарищей. Кажется, я выкрикнула имя Кайна, пока смотрела на то, как он стоял в луже крови и тел, не хуже самого бога смерти. Он подмигнул мне, и в следующее мгновение его сбили с ног.

Уна молниеносно подбежала к нему и, не моргнув глазом, пробила кулаком его грудь. Демон закашлялся и с удивлением и страхом уставился на нее. Принцесса что-то прошептала ему на ухо, и глаза его распахнулись в ужасе. Я моргнула, и Уна вырвала пульсирующее сердце из груди демона. Глаза его закатились, а тело обмякло. Черный дым повалил вверх.

Скорчив лицо, она небрежно вытерла каплю крови на подбородке рукавом халата, а затем резко повернулась прямо к нам со все еще бьющимся сердцем в руках.

– Крыски бегут с корабля, – промурлыкала она, и по моему телу побежали мурашки.

Прежде чем я успела сообразить, куда нам бежать, кто-то схватил меня за копну волос и дернул назад. Я взвизгнула, Фалько остановился. Он застыл при виде существа за моей спиной.

– Куда ты направляешься, сын мой? – раздался глубокий голос Тахира Чепеша. Я оказалась словно в худшем ночном кошмаре, в тени его огромной фигуры. Выхода нет: мои волосы были в такой крепкой хватке, что мне пришлось бы снять с себя скальп, чтобы сбежать.

– Отец… – Фалько уже почти сделал шаг к своему отцу, но в воздухе материализовалась Темпест и схватила его за плечо.

– Брось ее. Мы уходим, сейчас же!

Тахир и Уна оба вздрогнули при виде призрака.

– Что это такое? – прорычал голос Тахира.

Уна взревела:

– Отдай мне его!

– Фалько! – я крикнула и попыталась вырваться, но хватка мужчины лишь усилилась.

– Мы не можем бросить их, – экзорцист обратился к Темпест, но та уже создала щель-проход в лей-линии.

Погодите-ка, разве Темпест не говорила мне, что она не смогла бы провести через лей-линии меня до самой тюрьмы? Значит, она соврала мне. Опять! Вот же ревнивая сука.

– Может, ты и не можешь, – спокойно сказала девушка, хватая Фалько за второе плечо. – А я могу.

Толчок, и экзорциста втянуло в расщелину вместе с Темпест. Белый свет ослепил нас троих на мгновение, и Уна прыгнула к свету, но было слишком поздно – в руках ее остался лишь воздух. Принцесса демонов заорала в страшнейшей истерике, а я уставилась на Тахира Чепеша, который продолжал держать меня за волосы, словно от этого зависела его жизнь.

– Это не то, чем оно кажется, – прохрипела я, дрожаще улыбнувшись.

Уничижительный взгляд опустился на мою особу, и улыбка с моих губ исчезла. Мне хана.

24

Лор

Пояснения к понятиям в Японии:

Каннуси – священник.

Харай – экзорцизм.

Япония будет раздроблена на мелкие кусочки, если я в ближашее время не найду Лиф. С тех пор как Темпест утащила ее непонятно зачем и непонятно куда, она словно сквозь землю провалилась. Я не чувствовал ее абсолютно, и от этого у меня ехала крыша только сильнее. Моя собственная тень тащилась за мной темной склизкой субстанцией, оставляя маслянистый след за собой.

– Как это могло произойти? Вы уверены, что здесь нет лей-линий? – в сотый раз спросил я у кицунэ, которая сидела в углу комнаты за низким столиком и пила горячий чай. Мой древний братец просто таращился в окно и молчал.

– Я клянусь тебе, Лор, здесь никогда не проходили лей-линии, не говоря уже об узлах. По правде говоря, я никогда не видела, чтобы живое существо могло исчезнуть в лей-линиях. У меня и мысли не возникало, что Лиф способна такое пережить.

– Она и не способна. Дело в этой сучке-призраке, – рявкнул я на лисицу и стал ходить по комнате взад-вперед, как запертый в клетке лев. Мне хотелось разнести этот деревянный домик как картонку, чтобы наверняка знать, нет ли тут этих сраных линий.

Гнев закипал во мне не хуже лавы в пробудившемся вулкане. Я представил, как отрываю руки ее похитителям, как они визжат и корчатся от боли, как я купаюсь в их крови, как я наступаю на их хрупкие пальчики и они ломаются под моими ногами, как…

Между лопатками внезапно зачесалось. Моя истинная форма грозилась вновь вырваться на волю, чего позволить я не мог. Особенно здесь. Если йокаи заметят хоть малейший намек на рога на моей башке, то они бросятся на меня без малейших сомнений.

– Сделай хоть что-нибудь! – прорычал я брату.

– Что, например?

– Хотя бы перестань глазеть в это тупое окно!

Легион нахмурился и вновь повернулся к окну.

– Там ястреб, – просто сказал он.

В глубине моего затылка я чувствовал напряжение Крэйна. Он чувствовал мое волнение, и впервые с момента вселения в тело этого паренька я ощутил в нем что-то новое вместо жалости к себе и желания побыстрее сдохнуть. Его душа дрожала, как пламя свечи на ветру. Чем больше времени я проводил с ним, тем сильнее ощущал, что с парнишкой что-то не так. Дело было не только в нервном срыве, детских воспоминаниях, – которые были одно хуже другого, а в самой душе. Она была не душой смертного, экзорциста или человека, какой ее считали окружающие. Хоть я и пообещал Лиф оставить мальчишку в живых, я был уверен, что ни один смертный не мог бы так спокойно делить со мной «кров», не сойдя при этом с ума.

Маленький сынок Интенданта все еще был заперт внутри подсознания, и, судя по моему достаточно поверхностному анализу, дела у него шли на ура. Нет, Крэйну Парацельсу можно